Имя Бога

Вайс Марк

Значит, не все вывезли древние римляне? Выходит, что так. И Ляля, между прочим, со мной бы согласилась.

Мысли о ней выбили меня из исследовательской колеи. Я опять принялся себя жалеть, и думать, что было бы, если бы… Но тут вой повторился снова. Теперь мне уже точно не показалось – это, наверное, придуривается кто-то. Хотя, конечно, Кодры совсем недалеко… и все равно невозможно представить, чтобы рядом с городом бродили волки.

Кстати, я же хотел разобраться с картой! Насколько это реально, чтобы подземные галереи шли от дворца Манук-бея к самому Пруту? По карте выходило, что до реки километров тридцать с небольшим – и учитывая, что на свете существуют египетские пирамиды, это не так уж и много: если кто-то припер горы камня

в пустыню, да еще и сложил их так, что они за тысячи лет не развалились, почему кто-нибудь другой не мог прорыть подземные ходы в несколько десятков километров?

Ага, а вырытый камень продать египтянам, – завелся проклятый голосишко.

Я прицыкнул на него, закрыл глаза и откинулся на спинку дивана. Цифры, гипотезы, выкладки хаотично роились в голове… я вдруг понял, что смертельно устал за эти дни. Все, спать.

3

Ночью меня донимал огромный волк с пушистыми ресницами, обрамлявшими голубые человеческие глаза. Он все знал про меня, абсолютно все…В четыре часа, не выдержав его пристального взгляда, я проснулся.

30. Имеются в виду поселения на территории нынешней Молдовы

31. Виктор Феллер, Германская Одиссея, http://vf.narod.ru/

32. Энциклопедия Кругосвет

33. trud.ru

Коллега Прометей

Иногда мне кажется, что бессонница – это очень даже выгодно. Просыпаешься и делай себе что хочешь: никто не мешает, под ногами не путается. Тем более, я же не шпалоукладчик, моя работа никого не потревожит. Только вот четыре часа – самое мерзкое время суток. Тихо как в гробу, ни ветерка, и чувствуешь себя в пятом измерении, отъединенным от всего человечества сгустком тоски, который обречен страдать весь свой срок, триста шестьдесят пять дней в году, с четырех до шести утра – а потом до ночи ходить с чумной головой… Наверное, даже бедолага Прометей не согласился бы со мной поменяться.И самое обидное, что от снотворного тоже толку мало – конечно, просыпаешься все-таки в четыре, а не в два, зато в сны пролезает все то, что тревожило тебя днем. Сегодня вот волк пробрался, чтоб ему провалиться.

Только и остается – поглубже вдохнуть и садиться за работу. Неизвестно, что меня сегодня ждет, а как минимум один материал нужно отдать хотя бы в среду.

И я с головой ушел в свою будущую статью.

Временный дом доамны Леоноры

После завтрака я пошел искать Наталью – женщину, у которой остановилась Ляля. Та оказалась дома, явно только что приехала, и отнеслась ко мне без капли доверия. Если бы со мной не было тети Дуси, женщина, пожалуй, вообще бы выставила меня за ворота. Но я пустил в ход все известные мне дипломатические приемы, давил на жалось, льстил и упрашивал, а под конец предложил поехать в город и убедиться, что девушка, которую я мог бы назвать своей невестой, лежит ни живая ни мертвая. И конечно, я хочу знать, что с ней случилось. В конце концов женщина позволила мне взглянуть на вещи «доамны34 Леоноры», но ни на секунду не спускала с меня глаз и ни на шаг не отходила. Я чувствовал себя отвратительно – как и любой на моем месте, кому пришлось бы копаться в чужих вещах, да еще под бдительным присмотром чужого человека. Но я и думать забыл об этом, когда во внутреннем кармане рюкзака обнаружился органайзер. Последняя треть его листов была намертво приклеена друг к другу и к обложке – нехитрый, но вполне сносный тайник. Я лихорадочно соображал, как заполучить блокнот. Наконец меня осенило:

– Вы позволите просмотреть его? Я не буду вам мешать, сяду на скамейке во дворе, – похоже, мне все-таки удалось справиться с голосом.

– Ладно. Только листы не рвите и ничего не пишите! Я буду на кухне, – пробурчала женщина.

Проследив за ее взглядом, я понял, что обзор из кухни просто отличный. Ну ничего, как-нибудь

выкручусь…

– Ладно, я тоже пойду, – сказала тетя Дуся.

– Конечно! Спасибо вам, я быстро. Скоро вернусь.

Я искал, прежде всего, номера телефонов с местными кодами, и хотел знать, что было на той странице, где записи заканчивались. Все остальное, наверное, не имело решающего значения – к тому же, я не терял надежды получить органайзер навынос: если что, свожу эту железную Наталью в КИшинев, чтобы она увидела Лялю своими глазами. Наверняка сердце у нее дрогнет. И к тому же, она попросту обязана отдать вещи Кларе, так что не стоит терять на это времени.

Другое дело – тайник. Напустив на себя максимально умный вид и неторопливо перелистывая страницы, я мысленно перебирал содержимое своих карманов. Деньги, права… Точно! Ручка-кинжал! Она меня забавляла, и я везде таскал ее с собой. Да здравствует товарищ Станчу!

Я аккуратно выудил ручку, поддел стопку склеенных листов, и они с треском отошли от обложки.

Хозяйка, которая резала что-то прямо у кухонного окна, впилась в меня взглядом, но не разглядев ничего подозрительного, успокоилась. В тайнике оказалась во много раз сложенная бумага вроде папиросной. Стараясь не делать лишних движений, я потихоньку вытащил ее и спрятал в рукав.

Почти весь обратный путь я пробежал.

34. Общепринятое обращение к женщине

Топографическая поэма

Даже одного взгляда на карту, нарисованную на тончайшем листе, было достаточно, чтобы понять, что на ней изображена система переходов. Что же это – дороги? Подземелья? Прошло некоторое время прежде чем мне удалось разобраться, сориентироваться и понять, что все пути – какие бы они ни были, наземные или подземные, – проходят через реку. По ее ширине они обозначались точечным пунктиром. В двух местах, расположенных на максимальном расстоянии друг от друга, дороги пересекались. В нижнем углу точка пересечения была обозначена значком, напоминающим глаз, а в верхнем – стрелкой.

Карта выглядела очень, очень старой – темная от времени, покрытая темно-коричневыми пятнами, с обожженным углом. Легенду прочесть мне не удалось – на ее месте зияла дыра, края которой явно были обработаны каким-то раствором.

Хорошо, предположим, карта – именно то, ради чего Ляля поехала поездом. И, допустим, место, куда она так стремилась, тоже здесь. И да – я готов согласиться, что даки прятали здесь золото: легенда же говорит, что оно под водой. Но тогда должны быть пути, которые к нему ведут, и выходы на поверхность, если эти пути под землей (что было бы очень даже логично). Только вот как все это отыскать? Где это таинственное место?

Река?

Точно, она может помочь – если предположить, что на карте Прут. Нужно наложить старую карту на современнную и посмотреть что получится; правда, современную придется ваять самостоятельно, чтобы не напутать с масштабом. Ну ничего – даром, что ли, я убил лучшие годы своей жизни в учебных заведениях?

Когда уже стало казаться, что мои мозги вот-вот вскипят, я, наконец, смог сделать окончательный вывод: место, обозначенное стрелкой, находится здесь, в городке. В крайнем случае, совсем рядом с ним. А чтобы сказать наверняка, нужны очень точные приборы и самое главное – человек, который сможет ими воспользоваться.

Я сфотографировал старую карту и по электронке отправил Станчу, в стомиллионный раз пожелав здоровья тому, кто изобрел мобильный Интернет. Снимок был прикреплен к самому трогательному письму, которое я только смог сочинить. Подожду, решил я, пусть его любопытство замучает, а потом объясню все по телефону.

Буквально через пятнадцать минут начпресс позвонил сам.

– Марк, дорогой, где ты это откопал?

– У меня свои источники, Василь Петрович, и вы же знаете, что выдавать их – не принято, – отшутился я.