Имя Бога
Шрифт:
– Конечно, могло быть и такое, – легко согласился он, – ее могло напугать и что-нибудь незначительное: выскочила собака неожиданно, и бах! – спровоцировала приступ.
– А вы могли бы в двух словах объяснить, какой механизм у этого «бах»?
– Парасимпатическая нервная система. Все дело в ней. В момент стресса именно она отвечает за то, чтобы человек мог успокоиться. Известны даже случаи – хотя, конечно, их не так много, – когда под действием гормонов, которые вырабатываются этой системой, человек умирает. То есть умирая от ужаса, он, грубо говоря, успокаивается навсегда.
– Но почему же все подряд не засыпают на каждом шагу? Стрессов-то,
– Гены. Надо расспросить родственницу: если, допустим, у них в семье проблемы такого плана повторяются из поколения в поколение, то вот вам и объяснение. Хотя, конечно, опасность все-таки должна быть очень серьезная – если рассуждать в общем, – даже если наследственность оставляет желать. Но как я вам и сказал, теоретически можно предположить такую ситуацию: женщина уже находилась в состоянии стресса – неважно, какого рода,
– плюс генетическая предрасположенность, а фактор внезапности – та же собака – послужил спусковым крючком. Вы меня понимаете?
– Да, я все понял, Игорь Анатольевич, Понял, спасибо.
Из кухни донесся бодрый радиосигнал. Четыре. Нервы натянуты до предела, но еще слишком рано. Почитаю-ка что-нибудь завлекательное – да вот хоть про этого готичного Залмоксиса. Что он за птица такая: все про него так важно рассуждают, а я впервые услышал пять дней назад?
К моему стыду, про него, оказывается, писал еще Геродот:
«Я узнал от эллинов, проживающих в Геллеспонте и в Понте35, что этот Залмоксис, будучи обычным человеком, якобы жил в рабстве на Самосе у Пифагора, сына Мнесарха. Заслужив свободу, он нажил большое состояние и вернулся на родину. Фраки жили в страшной бедности и были необразованны. Залмоксис, знакомый с ионийским жизненным укладом и более утонченными нравами, чем во Фракии, к тому же проживший среди эллинов и, главное, рядом с самым мудрым человеком Эллады – Пифагором, решил построить особый дом, в котором он принимал и устраивал пиры для самых замечательных сограждан. Во время пиршеств он учил, что ни он, ни его гости, ни их потомки в будущем не умрут, а лишь переселяться в иное место, где, живя вечно, обретут все блага. Пока Залмоксис принимал гостей и увещевал их таким образом, он строил себе жилище под землей. Когда обитель была готова, Залмоксис исчез, спустившись в свои подземные покои, где и пробыл три года. Фраки очень сожалели о его исчезновении и оплакивали как мертвого. На четвертый год он появился среди сограждан, тем самым заставив их поверить в свое учение. Так рассказывают эту историю эллины. Я сам не подвергаю се сомнению, но и не верю полностью. Думаю, что этот Залмоксис жил задолго до Пифагора. Был ли он простым человеком или в самом деле богом готов – не ведаю, с тем и оставляю его в покое36».
В Сети нашлись энтузиасты, и сегодня верящие, что Залмоксис ждет их не дождется. Только вот для того, объясняли они, чтобы наверняка присоединиться к нему, нужно не расслабляться даже в самый последний свой миг, не пасовать перед смертью, а мысленно кричать, зовя бога по имени. Однако и это только полдела – мало того, что Залмоксис обитает под землей (а значит, лезть туда следует заживо), так еще и никто не знает, как точно его зовут. Потому что Залмоксис – лишь мирской псевдоним, а вот настоящее, сакральное имя ведомо только посвященным.
Что ж, история не новая – в конце концов, христиане тоже не в курсе, как звучит имя их бога, и вряд ли уже узнают когда-нибудь: прочитать тетраграмматон, имя Бога, записанное исчезнувшим языком, невозможно, так
Спохватившись, я глянул на часы, повесил на плечо сумку и отправился за веревкой. Пока куплю, пока дойду – наверняка стемнеет.
35. По берегам пролива Дарданеллы
36. Элиаде Мирча. От Залмоксиса до Чингиз-хана
На самом дне колодца
Я помнил бегающие глаза смотрительницы Охотничьего домика: за несколько купюр она наверняка пропустила Лялю за забор дворца. А вот дождалась ли назад – не факт.
Координаты тоже указывали на замок Манука. Конечно, полной уверенности быть не может, для этого нужны и цифры, и приборы поточнее, но отступать я не собирался: как только достаточно стемнело, пробрался через дыру в заборе и влез в окно дома.
Внутри было гулко, грязно и пахло пылью. Если задержать дыхание, слышно было, как падают на деревянный пол частички штукатурки. Я не хотел включать фонарь, помня про дедка с дубиной, но нужно было сориентироваться, так что я нащупал в сумке бумагу и скотч и заклеил стекло фонаря. Теперь он светил едва-едва, зато снаружи почти наверняка не было заметно, что в доме кто-то есть.
Почти час ушел на то, чтобы сантиметр за сантиметром обследовать пол, но ни люка, и никакого даже намека на него нигде не оказалось. Что же делать? Я вылез в окно и двинулся вдоль стены – на этот раз вовсе без света, ведь он выдал бы меня с головой. Не успел я пройти и десяти шагов, как мир перевернулся.
Видимо, я лежал на дне колодца. Наверное, он был закидан ветками, землей или чем-то еще, поэтому я его и не заметил, да и что можно увидеть в кромешной темноте? И ведь кто только не говорил мне про провалы в самых неожиданных местах – один такой как-то раз появился даже перед входом в местный универмаг! И моряк дядя Володя тоже предупреждал… я идиот.
Болело буквально все – все, что есть у человека. О господи. Наверное, для начала нужно выяснить, что именно я сломал?
Оказалось – ничего. Только треснулся как следует – хорошо еще, что на дне ничего не было, никаких острых камнней или битого стекла. Похоже даже что я вообще свалился на кучу листьев – просто повезло!
Но как здесь тихо… точно говорят – будто в гробу. И запах похожий.
Отклеив самый краешек бумажной заслонки, я осторожно повел лучом вокруг себя. Корни, куски известняка, здоровенный лаз слева от меня – и очень высоко крошечная тусклая звездочка. Я не мог определить расстояние до края колодца, однако не рискнул полностью раскрыть фонарь: раз удалось не искалечиться, будет глупо звать на помощь прямо сейчас. Вода у меня есть; если придется, буду кричать. В общем – выберусь как-нибудь. К тому же, этот лаз ведет ведь куда-то – может, туда-то мне и нужно.