Иггинс и К°

Бюр Рене

Данблез сидел с видом императора, подписывающего указ. Лампа освещала его лицо. Внезапно он положил ручку, поднялся и заходил по комнате большими шагами, то исчезая из поля моего зрения, то показываясь вновь в освещенном окне, точно на экране.

– Что он делает? – раздался в темноте голос Иггинса.

– Ходит. Дать вам бинокль?

– Не надо. Продолжайте наблюдать.

– Говорят, что Ренэ Данблез – гений, – заметил следователь. – Но от гениальности до сумасшествия – один шаг.

– Хотите посмотреть? –

спросил я Понво.

– Нет, – он пытался подражать Иггинсу. – Если что-нибудь случится, предупредите нас.

Случится? Что должно случиться? Данблез работает, решает какие-то важные научные вопросы. Ему, очевидно, не до нас, не до полиции Сейчас он потушит свет и отправится спать. Вот и все, что может случиться.

Нет, Понво не прав. Данблез не сумасшедший, не ученый – он маньяк. Просто старик не желает, чтобы его беспокоили по пустякам. Он доживает жизнь и спешит закончить какую-то работу. Естественно, что он настроен против пришельцев, которые мешает ему.

Тем временем Данблез уселся за стол, склонил голову на руки и задумался. Я смотрел со страстным любопытством. Даже теперь, закрывая глаза, я ясно вижу его лицо, изрытое глубокими морщинами.

– По-прежнему ничего? – поинтересовался Иггинс.

– Ничего. Сидит и думает.

И тут Данблез встал и открыл дверь. Самой двери я не видел, различал только верхний косяк.

– Он встал и открыл дверь.

– Продолжайте наблюдать.

Старик, видимо, вышел. По крайней мере, я его больше не видел. Так я и доложил Иггинсу.

– Подождем.

Ждать пришлось недолго. Данблез вернулся в сопровождении женщины в одежде крестьянки. Он нырнул в глубину лаборатории, выволок кресло и поставил его у стола. Женщина села. Мне хорошо был виден ее профиль.

– Ну?

– Там женщина.

– Вы видите ее?

– Очень четко.

– Дайте бинокль!

Иггинс внимательно смотрел несколько минут, а потом протянул бинокль следователю, все еще продолжавшему курить.

– Вы когда-нибудь видели Эльмиру Бурдон, господин Понво?

– Никогда.

– Посмотрите. Это она. Следователь взял бинокль.

– Женщина в кресле?

– Да.

– Это Эльмира Бурдон?

– Да.

– Вы уверены?

– Вы задаете мне этот вопрос уже не первый раз за сегодняшний день.

– Да, но ведь вы не знаете Эльмиру Бурдон.

– У меня ее фотография.

– С собой?

– Да.

– Покажите.

Мне снова было поручено наблюдение, пока Иггинс и следователь при свете электрического фонарика рассматривали фотографию.

– Да, это Эльмира Бурдон. Дайте мне, пожалуйста, бинокль, – попросил Понво.

Я вручил ему бинокль. Он взглянул и воскликнул:

– Она вяжет! Это уж слишком!

– Вяжет? – переспросил Иггинс. – Тем лучше. Значит, она спокойна.

Бинокль снова перешел ко мне.

– Значит, она не исчезла? – следователь не мог

прийти в себя от изумления.

– Очевидно, – Иггинс был невозмутим.

– А я приказал выломать замок!

– Будут смеяться.

– Я погиб! Судебный следователь беспричинно вторгается в дом к ученому, мешает работать, и тот вынужден обороняться. Да теперь газетчики сделают из Данблеза чуть ли не героя!

– Очевидно, так и произойдет, – кивнул Иггинс и спросил меня: – Все вяжет?

– Да.

– Я погиб! – повторил следователь. – И все-таки Данблез не имел права противиться обыску. Допускаю, я поступил бестактно, но не противозаконно. Мой долг – установить истину. Но, выходит, я приказал взломать дверь, чтобы найти женщину, которая в это время спокойно вязала. Какой же я идиот!

Я закричал:

– Она целует Данблезу руку!

– Целует руку? – воскликнул Понво. – Она не только не исчезла, но… Какого черта мы здесь делаем?

– Разве вам мало, что мы все видели Эльмиру Бурдон и убедились, что она не исчезла? – пробурчал Иггинс.

– По-вашему, можно закончить следствие сообщением, что вы в бинокль видели Эльмиру Бурдон на расстоянии в двести метров?

– Давайте войдем в дом.

– Ну, нет, хватит с меня! Пусть этим занимается прокурор или префект.

Тем временем служанка ушла, и Данблез погасил свет.

– Подождем еще немного, – сказал Иггинс, когда я сообщил ему об этом.

Мы ждали еще десять минут. Свет не загорался. Понво потерял терпение.

– Я ухожу.

– Мы с вами. Но вернемся к дому. По-моему, вы должны отдать распоряжения полицейским.

– Двух я оставлю сторожить до утра, а третий пойдет с нами в деревню, откуда я дам телеграмму. Ведь последний поезд ушел.

– На мой взгляд, телеграфировать незачем.

– Почему?

– Ни прокурор, ни префект раньше, чем утром, не выедут, а до этого времени многое может произойти.

– Что же вы предлагаете?

– Поесть и лечь спать.

Дальтон и полицейские сидели у двери, дружески беседуя. Понво приказал двум из них сторожить дом и задерживать всех, кто попытается выйти из него. Видно было, что перспектива провести здесь ночь устраивает их мало. Иггинс и Дальтон посовещались, и все вместе мы отправились в деревенскую харчевню, где перекусили и легли спать.

Дальтон разбудил меня на рассвете. Он был явно не в духе, но я так хотел спать, что не спрашивал ни о чем. Внизу нас ждали Иггинс и Понво. В молчании мы добрались до дома Данблеза.

Следователь вошел в коридор и крикнул:

– Именем закона, откройте! Он вышел, ожидая ответа. В окно выглянул Данблез.

– Опять из-за Эльмиры Бурдон? – недовольно осведомился он.

– Да. Я знаю, что она в доме. Мне надо поговорить с ней.

– Откуда вы знаете, что она здесь?

– Это мое дело. Откройте!