И прольется свет

Рыбкина Наталья

— Не тяни, говори, что сделать надо.

— Избавь меня от живущей во мне красоты.

— От толстухи что ли? — Тхара провела рукой по золотистому свету, льющемуся из отверстия. — Вроде живет, никому не мешает. Вон, обожатель даже появился. Песни ей поет.

— Добрая девушка, пожалей. Сил моих больше не слушать о ее красоте. Ты же ее видела, на эту Члерку раз глянешь и заика на всю жизнь. Соседние деревья надо мною смеются. А теперь поклонник появился, народ с собой привел. Стоят вокруг, не пошевелятся, холодные, словно и не люди совсем.

— А кто этот поклонник?

— Да

не знаю я. Все уламывает Члерку демона какого-то вернуть. Вроде песни они будут вдвоем сочинять.

— Бред какой-то. У демонов слуха нет, песни сочинять. А что за демон.

— Что-то, вроде… — дерево задумалось. — Да, точно, он упоминал о каком-то кошачьем демоне. Кошек что ли пугает?

— Демон-кот.

— Он самый, — обрадовалось дерево.

— Так вот каков знаменитый демон-кот, — Тхара прильнула к глазку. — Только без демона он жалок. А люди стоящие вокруг сосны, его жертвы. Что же делать? Надо что-то придумать.

— Думай быстрее, — поторопило дерево.
– Госпожа красавица готовится к вызову демона. Промедлишь, будешь водить хоровод вместе с теми… что вокруг меня.

— Твоя жиличка не колдунья случайно?

— Не будь она колдуньей, я бы ее сразу выгнало, — обидчиво заявило дерево.

— Против колдуньи я бессильна. Можно конечно с криком броситься в бой и погибнуть смертью храбрых. Или…

— Что, или? — поинтересовалась сосна.
– Отсидеться в углу и всю жизнь прятаться от своей тени?

— Или позвать на помощь. Но будет уже поздно, демона уже вызывают.

— Так чего ждешь, — возмутилось дерево. — Рассуждает она, рассусоливает. Вызывай подмогу. Только через пять дней поздно будет.

— Ты сказала, что Члерка уже готовится вызвать демона.

— Готовится, но вызовет только через пять дней. Потому что сейчас в мире Вечных Теней идет охота за тенью праведника. Он случайно подавился косточкой сливы, и если сможет за пять дней выбраться из Сумеречного мира, то вернется к жизни. Ни один уважающий себя демон не откликнется на зов, пока не окончится охота.

— Ты не можешь меня выпустить? Не хочу смотреть на твою красотку.

— Вот видишь! Ты не хочешь смотреть на нее уже через полчаса, а я на нее год смотрю. И с каждым днем она все «прекраснее». Ладно, уж, рукой пошарь под местом, на котором сидишь, там лаз есть. Спускайся, только осторожно. Там мои корни. Пересиди в тишине и покое.

— А как же я о помощи попрошу? — вспомнила Тхара, уже занеся ногу над лазом.

— Кого призывать то будешь?

— Крылатую девушку Корделию и русалку Лину.

— Ползи в нору. Я само позабочусь, как их найти. У нас, деревьев, развитая сеть оповещения.

— Это как?

— Так один колдун сказал. Верзуном звали. Он деревья хорошо понимал. А означают эти слова, что мы много знаем, потому что делимся друг с другом увиденным и услышанным. Сейчас я ближайшим соседям вопрос задам, они своих соседей спросят. Через час, два будем знать, где твои девушки обитают.

— А как они узнают, где я?

— Не задавай глупых вопросов — не получишь глупых ответов.

— И все же?

— Профессиональная тайна.

Пробормотав что-то о зазнавшихся деревьях, Тхара спустилась

вниз. В норке оказалось довольно уютно, в лесу приходилось ночевать и в менее уютных местах. И пения не слышно, и Члерки не видно. Устроившись поудобнее Тхара задремала.

Сосна приподняла ветви повыше и листьями прошелестела: «Корделия, Лина, я в беде. Иди за деревьями. Через пять дней будет поздно»

—36-

Сон укутал девушку-полузверя мягким покрывалом покоя, повел несопротивляющуюся Тхару в мир прошлого. Девушка не сопротивлялась, ей было тепло и спокойно. «Вспомни, вспомни», — ласково шептал сон на ушко. И она вспомнила. «Расскажи, расскажи», — не успокаивался сон. И она рассказала: «Оборотень все же нашел меня. Он застал врасплох. Я лечила лапку лисенка, попавшего в капкан, когда учуяла знакомый запах. Я вскочила, но было поздно, тварь набросилась на меня. Мне было больно, оборотень выкрутил мне руки, связал их веревками. Я попыталась отбиться ногами, но он применил запретный прием. Гаденыш укусил меня за мягкое место. Я больше не могла сопротивляться. Он рычал от ярости, пинал меня ногами, орал, брызгая слюной:

— Как ты посмела обмануть меня, оборотня! Глупый полузверь, ничтожный человек, страшилка для мужчин.

Последнее оскорбление больнее всего ударило по моему самолюбию. Я завыла, забилась, словно бесноватая. Я кричала, что красива, молода, а он слепой. Он смеялся, как он смеялся.

— Видишь этот шрам на руке? — его лицо оказалось от моего слишком близко, чтобы не попытаться укусить, но он щелкнул меня по носу.

— Его нанесла женщина. Это случилось много лет назад. Она была красива, по-настоящему красива. И так коварна. Ее звали Члерка. Она очаровала меня своим пением, своим полным станом, толстенькими ножками и могучими кулаками. А какой у Члерки был голос! Она дразнила меня, не подпуская к себе. Все время любовалась своим отражением в дурацком зеркале и пела. Темноликие Боги, как она пела.

— Шрам похоже от укуса, — осторожно заметила я. — Похоже у Члерки острые зубы. Даже я так не могу.

— А что ты можешь? Ты, ничтожество. Я сам себя укусил, чтобы избавиться от наваждения.

— Что ты со мной сделаешь?

— Хороший вопрос. Сегодня ночью я проведу ритуал Волка, дабы ты стала покорной и слепо подчиняющейся моей воле.

— Но для чего? Я не могу понять, почему ты меня преследуешь?

— Ритуалом Волка подчинить можно только полузверя. А вы, между прочим, вымирающий вид. Раз два и обчелся, таких как ты, днем с огнем не сыщешь. Когда станешь послушной мне во всем, я буду хорошо кормить тебя.

— У меня и так зверский аппетит, — я совсем потерялась, казалось, оборотень сошел с ума.

— Ты слишком худа. Я буду кормить тебя пирожными, вареньями, конфетами, колбасой, котлетами, перепелками, сыром, вареной бараниной…

У меня потекли слюнки от подобного великолепия, перечисление яств ласкало слух. Ты не поверишь, сон, но я едва не продалась за кусок колбасы. И вдруг, мне показалось, что я ослышалась.

— Оборотень, извини, конечно, но ты не мог бы повторить последнее предложение?