И прольется свет
Шрифт:
— Однако, что вы думаете делать, девушки?
— А что вы предлагаете? — Корделия догадалась, что Верзун неспроста завел разговор.
— Думаю, надо идти вслед за деревьями. — подсказал ему белый воин, Верзун послушно повторил сказанное.
Верзун вышел от Корделии в растерянности. Подобные порывы всегда были неожиданы для него самого. Победа белого воина нарушала привычный уклад жизни, он опять начинал делать глупости. Чего стоило одно желание идти за деревьями вместе с Корделией. И все же…Верзун был достаточно честен с собой, чтобы не отрицать влечение
В его разуме в это время велся ожесточенный спор.
— Я не могу испытывать эмоций, — сдержанно твердил разум. — Я рожден для убийств.
— Нет! — пылко восклицали чувства.
– Солнцеликие Боги вложили в твою душу огонь любви, теплые воды сочувствия, веселый смех радости!
— С момента создания нашего хозяина, он жив только потому, что подчинялся голосу разума.
— Это была не жизнь, а существование. Жизнь начинается только сейчас, когда проснулись мы. Неужели ты, консерватор недоделанный, не ощущаешь, как разрушается каменная оболочка вокруг сердца. Там бьется любовь!
— Это я консерватор? Ах, ты получай, получай. Послышалась возня, голова неожиданно
заболела. Потом слегка задыхающийся голос произнес:
— Ты не пошел на поводу эмоций, — раздался какой-то протестующий писк. — Ты Верзун -сильный, могучий, бессердечный. И прекрати, наконец, общаться с подсознанием. Оно на тебя плохо влияет.
В голове вновь послышались писк, возня.
Перед Верзуном возникли зеркала.
…Он вздрогнул, вспомнив, что в последнее посещение зеркала разлетелись на сотни осколков. На миг, показалось, что он в кошмарном сне. Закричал:
— Зачем я здесь?
— Потому что сам хочешь этого. — голос подсознания был полон сочувствия — Сначала ты шел по пути Тьмы, потом понял, что больше не можешь так жить. По капле, по крохе во мне скопилась ложка доброты. Потом ты отдал эту ложку одной несчастной женщине.
— Не был я добрым к женщине. — Верзун высокомерно посмотрел в зеркало. На гладкой поверхности не показалось отражение, оно было чистым и незамутненным.
— Ты просто не помнишь. — мягко возразило подсознание — Я же помню каждую мелочь. Ты подал женщине кружку воды, когда она просила пить.
— Помню. Потом я убил ее.
— В тебе было сильно Зло. Но ложка вернулась к тебе черпачком, потом появилась миска, ведро…в тебе становилось все больше Света. Я лучше других знаю, что творится в твоей душе.
— Я не верю тебе. Я сам Тьма.
— Посмотри в зеркало. Там твои самые сокровенные мысли.
И Верзун посмотрел. В одном из зеркал сидела у камина женщина, чьи черты лица были смазаны. Она гладила по голове молодого широкоплечего мужчину. Он улыбался. Шептал: «Я вернулся, мама. Ты ждала меня.».
В другом зеркале тот же мужчина подбрасывал в воздух маленького мальчика. Ребенок смеялся заливистым смехом. Рядом стояла стройная женщина в длинном синем платье, она гладила мужчину по спине.
Верзун закрыл глаза. Неужели это его сокровенные мечты? Как же глубоко он загнал их в свое подсознание. Но почему сейчас? Почему сейчас они открываются перед ним?
— Ты еще не почувствовал,
Неизвестно откуда появились черный и белый воины. Верзун посмотрел на них, белый воин стал на голову выше. Зеркала расступились, выстроились, образуя коридор. Мужчина пошел вдоль зеркал. Взгляд задержался на одном из них, его отражение продолжало подбрасывать смеющегося ребенка. Но облик женщины обрел завершенность. На Верзуна из зеркала взглянули до боли знакомые голубые глаза, синее платье красиво оттеняло белоснежные крылья.
И познал Верзун свою любовь.
…Верзун стоял в одном из коридоров. Одной рукой опирался на стену, другая безвольно болталась вдоль тела. Сделав шаг вперед, он выпрямился, взгляд стал тверже, рука сжалась в кулак. Вспомнил зеркальную комнату, и принял самое важное в своей жизни решение. Он поможет Корделии. Ради своей мечты.
Спускаясь по ступенькам, он заметил в боковом коридорчике шныряющих гномов, они несли в кровоточащие куски мяса. На кухню потащили, понял Верзун, опять пир намечается. Хорошо бы не из его пленников, а то освобождение не состоится. Возле одной из дверей сидели четверо крысаков, играли в кости. Увидев Верзуна вскочили, один отработанным движением ноги оттолкнул кости за валун в углу. Верзун усмехнулся, часовые отрабатывали этот трюк каждое дежурство. Придал взгляду строгость, крысаки задрожали:
— Пошли вон.
Толкаясь и плюясь нечесаные создания бросились прочь из коридора. Верзун подождал, когда стихнет топот, открыл дверь. На полу в раскованных позах похрапывали люди и тролли.
— Подъем! — голос, привыкший повелевать войсками, пробился сквозь толщу сна. Они подскочили, вытянули руки по швам и одновременно принялись оправдываться:
— Я только лег.
— Я почти придумал план.
— Кто сказал, что я спал? Я плюну ему в глаза.
— Я полы вылизывал.
Последняя фраза заинтересовала Верзуна, он посмотрел на потирающего глаза человека. Как и предполагал, словесный шедевр выдал Антифрикцио. Минут десять пришлось потратить впустую, пленники упорно пытались спать стоя. Окончательно разбудил всех старик. Приоткрыв один глаз, он какое-то время пытливо рассматривал невозмутимого Верзуна, потом глубокомысленно произнес:
— Я знаю, как сбежать из темницы.
— Как? — глаза пленников широко распахнулись.
— Спросим у него, — кивнул дед на Верзуна.
— Это Верзун, — неуверенно произнес Тлж, после долгого молчания.
— Он хороший, — невпопад добавил Антифрикцио, — только визга не выносит.
— А вы нас спасете? — робко приблизился Гее, пытаясь сдержать идиотский смех. Веселун в нем веселился, молодому троллю даже казалось, что у него в голове танцплощадка. Мышцы едва удерживали ноги на месте, тем хотелось выписывать кренделя. К сожалению, глаза Гее был не в силах контролировать и Веселун отчаянно стрелял взглядом, кокетливо взмахивал ресницами.