И прольется свет

Рыбкина Наталья

Лина, старалась удержаться на обезумевшем от боли животном, когда краем глаза увидела падающую подругу. Невольно она протянула несчастной руку, хотя было ясно, что удаляющуюся Тхару не поймать, из глаз полились слезы:

— Прости меня Тхара, — прошептала она. — Прости, что не спасла тебя. Я отомщу за твою смерть, верь мне, подруга.

Страдающие от боли кони больше не могли лететь, они сложили крылья и вместе с всадниками стали падать вниз. Гее побледневшими губами тихо шепнул: «Я иду к тебе Авр», готовясь к смерти. Тлж и Лина прижавшись к друг другу еще крепче, просили друг

у друга прощения, когда полет прервался. На них упала сеть, сплетенная из толстых веревок, край сети был прикреплен к гребню на спине дракона.

— Теперь вы попались. Не сбежите? — деловито осведомился голос сверху. — Как шутка? Понравилась?

— Прямо комик, — съязвил Гее. С ним опять стало происходить что-то странное. На этот раз он точно слышал «хи-хи».

— Этот юморист будет смеяться, дробя наши кости, — хмурился Тлж.

— Тхара погибла, — всхлипывала Лина.

— Возможно, ей досталась самая легкая смерть, дочка. В замке Верховного Повелителя нас будут убивать долго и мучительно.

— Ты подаришь мне легкую смерть, отец?
– попросила побледневшая Лина.

— Через неделю твой день рождения, -невпопад ответил Тлж. — Совсем ты у меня взрослая станешь.

— Отец, я хочу услышать твой ответ!
– настаивала Лина.

— Не такой подарок я хотел подарить тебе на восемнадцатилетие, — простонал бедный отец.
– Нет!!! Я не могу, дочка. Не проси меня об этом.

— Я подарю тебе смерть, сестренка, -услышали они твердый голос Гее. — И тебе, дядя, если не останется другого выхода.

— Разве есть шанс на спасение? — удивленно произнесла Лина, вытирая рукавом заплаканные глаза.

Гее не ответил, его зрачки сошлись у переносицы, в голове не переставая хихикало нечто. Рука сама собой поднялась, сделала «козу» Верховному Повелителю. Аск, слава Солнцеликим Богам, не заметил непочтительности. Потом Гее взлохматил волосы, томно потянулся и противно захихикал. Тлж и Лина удивленно наблюдали за молодым троллем, его поведение разительно отличалось от обычного. Гее между тем произнес тонким голоском:

— Какой ты скучный, тролльчушечка. Пора повеселится.

— Нет. Я скорблю о погибшем возлюбленном. Мне плохо, жить не хочется. — ответил он сам себе уже нормальным голосом.

— Противный. — снова тонкий голосок — Мы все равно повеселимся. Не будь я Веселун.

Тлж внимательно посмотрел на племянника, покрутил пальцем у виска. Совсем спятил парнишка, оно и понятно, сколько всего на него свалилось в последнее время.

Дракон приземлился на каменную мостовую двора. Посредине возвышался мрачный замок, в свете заходящего солнца он казался красным.

Верховный Повелитель сошел с дракона и величественно направился в сторону замка. Неизвестно откуда набежали раболепствующие гномы, услужливые крысаки, натужно улыбающиеся тролли.

Аск небрежно повел бровью в сторону пленников, и толпа слуг кинулась в их сторону. Старого тролля с дочерью схватили жесткими руками десяток троллей, поволокли к замку, осыпая ругательствами. Сзади мелковатые гномы тащили Гее, стараясь протащить его по все камешкам по пути и ехидно хихикая, при каждом «ой-ой». Как ни странно, Гее тоже хихикал. Лина визжала в

полный голос, ее нес вонючий крысак.

Уже возле замка Тлж услышал испуганное ржание искалеченных коней, он оглянулся, благородных животных окружала толпа крысаков. Слышалось жадное чавканье, из-под ступней крысаков потекли струйки крови. Больше старый тролль ничего не смог увидеть, потому что его внесли в замок.

Перед входом стоял Верховный Повелитель, рядом с ним Верзун. Чуть слышно пискнула Лина, что-то пропищал Гее. Верзун что-то негромко произнес. Тлж прислушался, но не смог разобрать слов. Верховный Повелитель нахмурился, с усилием привел выражение лица в состояние безмятежности и мягко, почти нежно произнес:

— Девушку в покои Верзуна. Пленных троллей бросить в камеру к старику и не кормить. Может, погрызут его слегка, мягче станет, заговорит.

— Но господин, там еще сидит… — попытался заговорить появившийся крысак с окровавленными губами, часто стороживший камеру старика.

— На съедение дракону! — заорал Аск— Кто еще осмелится говорить вместе с Верховным Повелителем?

Больше желающих не нашлось, и удовлетворенный Аск прошествовал мимо склонившихся слуг и невозмутимого Верзуна. Следом за Верховным Повелителем шла старуха-оборотень, не отставая ни на шаг, словно приклеенная. Она что-то бормотала под нос. Аск обернулся к старушке, схватил за массивную шею:

— Следишь, карга старая?

— Что вы, что вы господин! — шипела полузадушенная старуха.

— Тогда чего следом ходишь?

— У меня есть дочка.

— Соболезную. Дальше что?

— Она молодая любвеобильная девушка-оборотень. В самом соку.

— В женщинах меня интересует только одна вещь.

— Секс, — прохрипела оборотень.

— Кровь, — он впился острыми зубами в жирную шею, тут же отпрянул, сплюнул.
– Слишком много калорий. Надо тебе вес сбросить.

— Ни за что, — говорила самой себе пожилая женщина-оборотень, уходя прочь от плюющегося вампира — Где здесь кухня? По-моему я слегка потеряла в весе, когда Верховный Повелитель кусал… нет, целовал мою шею. Я могу рассказать о поцелуе старой водяной ведьме. Та всегда хвастала, что как-то попала под ноги Верзуну, до сих пор хромает. Услышит о поцелуе и лопнет от зависти. Эй, слуга, куда понес мой пирожок. Не видишь, что он похож на букву «о». Только для оборотней. От-т-дай пирожок.

Подхватив Лину на руки, Верзун понес ее замок. Следом за ним ввалились крысаки, их животы были раздуты, желудки довольно урчали. Крысаки потащили пленников в камеру. Тролли и гномы, недовольно ворча, разошлись в разные стороны. Им не досталось даже конского мяса.

Антифрикцио подремывал рядом со стариком, когда послышался скрип отпираемого засова. Он вскочил и заметался по камере, но спрятаться было негде, и Антифрикцио остановился, собрал

все свое мужество и не отвел взгляда от открывающейся двери. Молодой человек предполагал увидеть Верховного Повелителя, который раздавит его как букашку, но вошли двое мужчин. Вернее будет сказать, что они не вошли, а их втолкнули. Пожилой мужчина с глазами разного цвета остановился напротив Антифрикцио и сжав руки в кулаки прохрипел: