И прольется свет
Шрифт:
Аск на секунду задумался, возможно, стоило оставить девушек на ужин. Покачал головой, от них шла такая вонь из-за ароматических масел, что аппетит пропадал. Склонившись над пергаментом, он продолжил чтение.
«…Люди остались слабыми и лишенными Силы. Верзуны неподвижно стояли, ожидая приказа, и Солнцеликие Боги наделили их неуязвимостью перед силой и магией, бесстрашием и непобедимостью. Они искупали Верзунов в сиянии Света, и в гранитных сердцах появилась душа. Но хотя Верзунам была дарована вечная жизнь, Солнцеликие Боги оставили для них одну смерть…»
Дальше
Верховный Правитель в злобе разорвал пергамент, бросая в огонь. Он так надеялся найти способ убить Верзуна, был так близок к этому, и снова неудача. Казалось, судьба насмехается над ним. И все же он кое-что узнал. К Верзуну не придет смерть, он может жить вечно.
— Если ему не помочь, то будет жить вечно, — поправил сам себя Аск. — А как не помочь другу?
Верховный Повелитель гаденько рассмеялся. В животе заурчало, пора отведать крови пленников в подземелье. Аск вышел в коридор и стал спускаться к людям, томящимся в подземелье. «Они томятся в подвале, как утка в кастрюле», — возникло вдруг в голове. Он даже остановился, юмор никогда не был его сильным местом. Аск рассмеялся неожиданному каламбуру и, насвистывая, продолжил путь, напряжение слегка спало. Впереди еще полжизни, он найдет способ уничтожить Верзуна. По пути как бы случайно попадались девушки-тролли с накладными клыками вампиров, они заискивающе улыбались Верховному Повелителю. Аск терпеть не мог этих вертихвосток, если бы не прекрасный вкус троллей по отношению к еде, то тролльчихи давно бы уже извивались под ним, отдавая свою кровь. Поэтому Аск продолжал спускаться по ступенькам с невозмутимым видом, предвкушая хороший ужин.
—12-
Корделия сидела на камне, подставив лицо солнцу, легкий ветерок ласково перебирал ее белокурые волосы. Нежная рука с длинными холеными пальцами едва касалась воды, раскинувшегося перед ней озера, нетронутого уголка дикой природы. Озеро королевской короной обрамляли пышные ели, создавая неповторимую красоту.
Корделия сморщила маленький носик, когда заигравшийся ветерок неаккуратно дернул за прядку, потянулась, и деликатно прикрыв ладошкой рот, сладко зевнула. Персиковая кожа девушки подчеркивалась белым нарядом и, казалось, светится мягким светом. Пышная грудь красавицы едва умещалась в маленький белый лифчик, а длинные ноги подчеркивались короткими белыми шортами. Легкие белые сандалии дополняли незатейливый ансамбль. От обычной девушки ее отличали только крылья, похожие на лебединые. Они словно дрожали от нетерпения, стремясь раскрыться, разорвать упругий воздух, ощутить пьянящую свободу.
Из озера донеслось ехидное хихиканье.
Корделия улыбнулась, заметив прячущуюся за прибрежным камнем русалку, хорошо заметную в прозрачной воде.
— Лина, хватит прятаться. Я тебя вижу.
Тут же в нее полетели брызги, шаловливо улыбаясь, рядом с Корделией вынырнула русалочка. Огненные волосы, белая кожа и алый хвост делали ее похожей на яркое пламя,
Быстро перебирая тонкими руками, Лина выползла на берег, громко произнесла Слово. Хвост разделился на две половины, чешуйки постепенно исчезали, заменяясь белой кожей. Вскоре на берегу стояла обычная девушка, с алыми развевающимися на ветру волосами.
— Во имя Солнцеликих Богов, — проворчала она, — до чего же я не люблю эти неуклюжие отростки, хоть и приходится ходить на них почти с самого рождения. Но когда идешь к людям, надо выглядеть подобно им, иначе забросают камнями. Убирай свои крылышки, если умеешь, конечно.
Корделия едва шевельнула губами и крылья пропали. Она встала, потянулась, разминая застывшие мышцы. Зеленые глаза русалки наполнились слезами обиды.
— Это не честно. Я произнесла свое заклинание открыто, а ты схитрила, птица бесчувственная.
— Лина, успокойся. Сейчас нам надо думать, как вытащить из беды Тхару.
— Как эта дурочка умудрилась попасть в хищные лапы к людям?
— Любая из нас могла попасть в ловушку.
— Неправда, — с гордостью сказала русалка.
– Вот я всегда избегаю сетей.
— А как насчет молодого рыбака, который как-то тащил тебя за волосы?
— Это другой случай. И вообще хватит болтать. Дело надо делать. Где одежда?
Корделия достала из-под камня коричневые бесформенные платья, большие серые платки и черные полусапожки. Лина скривилась от отвращения.
— Фи, какая гадость. Я действительно должна это надеть? Знала бы, захватила из дома. У меня столько красивых нарядов!
— Одевайся.
— Но в сапогах будет жарко, платья просто уродливые, а платки…
— Кроме сапог я ничего больше не нашла, -перебила нытье русалки Корделия. — Платья скроют наши фигуры, а платки — волосы и часть лица. Ты ведь живешь в том городишке, помнишь об этом? А еще там находится твой отец, который не придет в восторг от нашей спасательной операции. Так что одевайся и меньше разговаривай. Да не забудь измазать лицо грязью.
— Тхара никогда не поймет, на какие жертвы я ради нее иду. Мы на них нападем?
— На них? Это на кого?
— На плохих людей! А если они мои соседи? Я этого не переживу!
— Успокойся, это, наверняка, не они, и не соседи твоих соседей, и…я уже ухожу. Ты со мной?
Поворчав, Лина натянула жалкие обноски, Корделия терпеливо ждала. Она знала, что сердце у русалки доброе, и ворчит та скорее для порядка, чтобы оставить за собой последнее слово. Намазав лица грязью спасительницы пошли в город.
На базаре было шумно, продавцы расхваливали свой товар, покупатели торговались, сражаясь за каждую копейку с отчаянностью тореадора. Девушки прошли мимо двух дерущихся мужчин. Они бились на кулаках, лицо одного было в крови. Звонкий голос зазывал: