И придет волчица

Шевченко Ирина С.

— Теперь все будет иначе, родная.

Галла ответила невнятным мурчанием и придвинулась ближе. Не открывая глаз, потянулась рукой, чтобы обнять, и пальцы запутались в его волосах.

— Лохматый какой, — протянула сонно.

— Подстригусь, — улыбнулся он. — Забыл, что ты длинноволосых не любишь.

— Я тебя люблю, — она умостилась на его плече. — Любого.

* * *

Костяной нож, несколько веков пылившийся в секретном хранилище императорского дворца, наливался тяжестью, впитывая кровь и силу. Крови было много,

она растекалась вокруг распростертого на мозаичном полу тела темным пятном. Силы — мало.

Истман выдернул нож и раздраженно пнул ногой труп. Что поделать, сейчас каждый верный маг на счету, а чародеи Халира отчего-то не желают быть плененными и гибнут в бою, вместо того, чтобы отдать свою жизнь вместе с искоркой дара ему. Эти искорки, проходившие сквозь него, не задерживаясь надолго, давно уже стали персональным наркотиком молодого Императора. И как курильщик опиума страдает без трубки, так и он мучался, чувствуя, как оставляет его украденная сила, и жаждал новой порции. Но…

— Брунис!

Бородач как всегда ждал за дверью.

— Да, ваше величество.

— Убери здесь.

Брунису легко — врожденный маг, сила не покидает его надолго, он пополняет ее запасы с едой, отдохнув и отоспавшись, собирает из окружающего мира, черпает из воздуха. Или из Воздуха — своей стихии. Если воспользоваться Убийцей Магов, силы, которую можно отобрать у своего придворного чародея, хватило бы надолго… Но тогда он останется один.

Нет, пока еще они нужны друг другу. Пока не добрались до заветной усыпальницы — там каждый будет сам за себя. Сейчас же Брунис делает вид, что преданно служит тому, в чьей власти захватить скрывающий бесценное сокровище эльфийский Лес, а Истман притворяется, будто верит ему и не мечтает о том, чтобы всадить костяной нож в спину.

— Он был слишком слаб, — проговорил недовольно Император, глядя на кучку пепла, оставшуюся от мертвого чародея.

— Потому и попал в плен, — резонно заметил бородач.

— А… наши маги? Не выказывает ли кто-нибудь из них недовольства новой политикой или сочувствия моему кузену?

— Уже нет.

— Жаль, — вырвалось у Истмана. — Чувствую себя крысой, вынужденной питаться объедками. А что с теми кармольцами? Вот с кем я встретился бы с удовольствием.

— Мы ведь не планировали сейчас отвлекаться на Кармол.

— На Кармол — нет. Но эти двое… Выяснили, кто они?

— Дети, — с неохотой ответил маг. — Отчаянные дети, которым просто повезло.

Брунис не хотел, чтобы Император возвращался к этой теме, но информацию собрал. Ту парочку интересовали лишь двое: Марко и сын герцога Катара, и круг поисков сузился до Марони. А найти в небольшом городе светловолосую красотку-магичку с такой приметой как беременность не составило труда. К тому же, особа оказалась и без того известная. Вычислить по описанию ее дружка тоже было несложно.

— Значит, дети?

Истман, начавший свой путь к престолу и мировому господству в четырнадцать лет, знал, что детей не стоит недооценивать.

— А ведь если бы они оставили Велтара Катара

болтаться в петле, никто и ничего не узнал бы, — проговорил он рассеянно, перелистывая подшитые в картонную папку листы. Одна запись привлекла его внимание, он перечитал донесение дважды и пришел в ярость: — Дети, говорите? Девица, окончившая полный курс обучения меньше чем за год, сорвавшая дурацкий план покойного магистра Гайерса и убившая его шпиона — ребенок? А ее приятель? Это ведь он стрелял. И портал активировал наверняка он. Нет, любезный Брунис, это — не дети. Это опаснейшие враги Империи. Будет глупостью с нашей стороны оставлять в Кармоле таких магов.

— Тогда уж начните с тэсс Беаты, — мрачно усмехнулся чародей.

— И до этой суки дело дойдет. Но пока… У нас ведь есть люди в Кармоле?

— Люди — да. Но не маги.

— Ничего, подойдут и люди. Мы же не очень ими дорожим? Назначьте награду за каждого из этих двоих. Хорошую награду за то, что бы захватить и тайно переправить через границу.

— Это будет нелегко.

— Хорошую награду, — повторил Император. — А если не получится, пусть просто убьют их. Но цена будет в десять раз меньше. И я тут подумал… Да, прекрасная идея! Назначьте награду за каждого убитого кармольского мага. Меньше колдунов в Кармоле — меньше проблем в будущем.

— У нас не настолько много людей.

— Плохо. Идея была хороша. Тогда только эти. Лучше оба и живьем.

Брунис знал, что первые часы после поглощения чужой силы Истман бывает не в себе, словно в опьянении, и в его голову приходят бредовые мысли. Но личный маг нового правителя Каэтарской Империи знал также, насколько опасно игнорировать любые его приказы.

Тем более небольшой горсткой людей, ждавших его указаний Кармоле, он, действительно, не дорожил…

* * *

Мариза сказала, что рано или поздно это должно было случиться.

— Это нервы. Она слишком долго держала все в себе, а теперь…

А теперь не могла даже с постели встать: тошнота, слабость, внезапные, ничем не спровоцированные слёзы.

— В ее положении это нормально.

Стоявший у двери в кухню Лар опустил глаза.

— Это из-за меня, да? Мне не нужно было вот так появляться, пугать ее. Дурак, — от мысли, что могло случиться с ней, с ребенком, стало страшно.

— Дурак, — подтвердил Эн-Ферро. — Потому что глупости говоришь.

Кард подал другу наполненный теплым отваром стакан.

— Держи. И сам хоть что-нибудь съешь. И оденься.

— Мне не холодно, — с утра он ходил по дому в одних штанах и босой.

— Зато кое-кому уже жарко, — Лайс кивнул на устроившуюся на подоконнике лафию, беззастенчиво пожиравшую Иоллара глазами.

Гелана на его возвращение отреагировала проще остальных, и порадовалась, что Галла теперь «не будет плакать и ходить к мертвым». Но заложенные в ней инстинкты никуда не девались, и хоть она вряд ли решилась бы покуситься на «чародейкиного эльфа», дразнить майлу не стоило. Только о ней Лар думал сейчас в последнюю очередь.