И придет волчица

Шевченко Ирина С.

Сегодня я абсолютно счастлива — вот в чем дело. И готова кричать об этом на весь свет! Только нельзя. Мы еще не придумали, как станем объяснять присутствие Иоллара в моем доме, но уже определились, что не будем объявлять во всеуслышание о том, что это — именно он. Не хватало еще какой-нибудь орденской комиссии по внеплановым чудесам. Даже ребятам условились ничего не говорить: как ни жаль будет с ними расставаться, но наш уход с Тара — дело решенное, а до мая продержать их в неведении будет несложно. Тем более при их тактичности:

от кого я беременна никто из них не спрашивал. По-моему, сошлись на том, что я просто захотела ребенка, неважно от кого. А теперь я, значит, захотела привести к себе какого-то парня? Что ж, на меня это похоже.

— Я не хочу быть «каким-то парнем», — нахмурился Ил, когда, вернувшись домой, я затронула эту тему. — И мне не все равно, что станут говорить о моей жене.

— Жене? — удивилась я. — И когда это мы успели?

— Когда ты надела мой подарок.

— У-у, так не интересно. Я хотела настоящую свадьбу, как у людей.

— Мы не люди, родная, — с улыбкой напомнило моё солнце.

— Ну, я-то хотя бы наполовину человек.

Он вдруг задумался.

— Слушай, а кем тогда будет наш сын?

— Нашим сыном.

— Нет, но…

— Драконо-эльфо-человеко-орк как-то странно звучит, тебе не кажется? Он будет просто чудесным мальчишкой.

— И я хочу быть отцом этого чудесного мальчишки.

Приплыли.

— Ммм… Ил, вообще-то ты и так его отец.

— Я имел в виду — здесь, для всех. Не «какой-то парень», а твой муж и отец твоего ребенка.

Этот разговор проходил на кухне, где мы пили чай с купленными, как и обещала, булочками.

— Я не хочу, чтобы о тебе плели всякие гадости.

Я не обращала внимания на слухи и сплетни, а любимый за день в городе, видимо, успел наслушаться, и его это задело — издержки дворцового воспитания. Хотя мне казалось, где-где, а в правящих семействах шкафы под завязку забиты скелетами, и на всякого рода пересуды должен быть врожденный иммунитет.

— Хорошо, — сдалась я. — Тогда нам нужно придумать достоверную историю и пустить ее в народ. Как у тебя с воображением?

— Не жалуюсь. Заодно потренируюсь сочинять сказки для сына. Не против, если я отнесу его в спальню?

— Кого? — не поняла я.

— Своего сына.

Иоллар подхватил меня на руки и отнес наверх. Не обращая внимания на мое хихиканье, уложил на кровать, сел на коврик рядом и, наклонившись к моему животу, начал:

— Жила-была прекрасная чародейка…

— Такая уж прекрасная? Кажется, сначала она была тощей ведьмой.

— Как скажешь, родная, — невозмутимо согласился он. — Жила-была тощая ведьма, вредная-превредная. И никому от нее покоя не было, особенно одному благородному принцу…

— С жутким характером.

— Это моя сказка, Дьёри, так что не мешай.

Жила-была чародейка. Не то, чтобы прекрасная, но и не уродина, конечно. И был у нее жених. Ну, не совсем

жених, скорее — хороший друг. Но в будущем мог стать женихом, если бы не нашелся злой колдун, который этого друга убил. Разозлилась чародейка, нашла этого колдуна и тоже убила (так ему и надо!). Но не стало у нее от этого легче на сердце, и чтобы печаль развеять, поехала она мир посмотреть да себя показать. И встретился ей в дороге добрый молодец…

— Подорожная со всеми печатями, — Сэл пришел ближе к вечеру и принес обещанные бумаги. — Думаю, отец не кинется — этих бланков в столе штук двадцать было. Потом отметишься у капитана городской стражи. Только имя вписать осталось.

— Сумраком и пиши. Хаш. Хашер…

Встретился, значит, чародейке добрый молодец из страны заморской, роду эльфийского…

— Лучше — полукровка. Меньше вопросов.

Роду эльфийского, знатного, но не чистых кровей. Оттого и вынужден был он и имя, и лицо свое ото всех скрывать…

— Нет, на лице просто шрам. Стра-ашный такой.

А на лице — шрам уродливый, как память о схватке со старым врагом. Но, невзирая на этот изъян, полюбила его чародейка всем сердцем. И он ее — тоже. Месяц прожили они душа в душу далеко от людей, в зеленом лесу, и не было на всем белом свете их двоих счастливее. Но пришло время чародейке домой возвращаться. А возлюбленный ее говорит: «Ты езжай вперед, а я после прибуду. Есть у меня два брата. Один — воин славный…»

— А второй — демон. Дьери, что мне с ним делать, а? Привязался с этой историей, и хоть режь его!

— Не надо его резать. Популяция тэвков и без того ограничена. А какую ему еще нужно историю, ты же вроде все ему рассказал?

— Почти всё. Да, рассказал. Так он заладил, что история еще не закончилась…

«Есть у меня два брата, — говорит Хаш чародейке, — хочу их отыскать, чтобы разделили радость мою и на свадьбе нашей вина испили». Так и вернулась чародейка домой одна, стала милого своего дожидаться. А он тем временем…

— Значит, во всем виноваты братья?

— А кто еще? Одни проблемы от этих родственничков. Но, в конце концов, братья нашлись, Сумрак приехал в город, где жила его любимая, и узнал, что она ждет от него ребенка. Ну, а дальше — свадьба и «жили они долго и счастливо».

— Свадьба?!

— Ты же хотела, чтоб как у людей, — улыбнулся Иоллар. — Готовь платье и список гостей.

Сказочка разошлась по городу в три дня: я поделилась радостью с подругами, а еще с женщинами, что приходят убирать дом, булочницей и бакалейщиком, Сэл рассказал за ужином матери — женщине активной, состоящей в десятке общественных комитетов, а Лайс заглянул в пару кабаков. Новость обсуждали в Школе, она достигла герцогского дворца и даже кармольской столицы — магистр Салзар, который уже месяц как вернулся в Азгар, прислал мне свои поздравления в день свадьбы.