И придет волчица

Шевченко Ирина С.

— Здравствуйте, добрый тэр. Рада вашему возвращению.

Она была такая забавная в этой книжной учтивости, что я отогнала лишние воспоминания и обернулась, чтобы полюбоваться на Ромара.

Но Ромар — это Ромар. Другой выказал бы большее удивление, может быть, даже уронил на пол поднос с чашками — я пережила бы — но орк аккуратно поставил его на стол и вежливо поклонился в ответ.

— Я тоже рад видеть вас, милая тэсс.

Наверное, все же рад. Только по нему не поймешь. А вот на майлу смотреть было жалко. Она поглядела на меня, на Идущего,

обернулась себе за спину и шепотом сообщила:

— А у нас демон в гостиной.

— Я знаю, — так же шепотом сказала я. — Только это не демон, а тэвк. Он хороший, не бойся. Лучше… принеси цукаты. Они там, на кухне. Ром, ты не поможешь еще? Они на верхней полке, Гелана не достанет.

Нет, действительно жалко. Говорят, что лафии ничего не чувствуют и очень скоро все забывают, но я-то ведь знаю, что это не так.

— Прошу к столу, тэры. Жаль, что вы отказались от ужина, но думаю, пирог вам понравится. Мы старались.

— Цукатов мы сегодня не дождемся? — догадался полудемон.

— Прости, Тин-Тивилир, но они закончились два дня назад.

— Решила покормить свою питомицу, тана?

Мне не понравилась его усмешка, очень не понравилась — напомнила пренебрежение Гвейна.

— Ее зовут Гелана. И я никому не позволю говорить о ней в таком тоне. А Ромар знает, кто она.

— Не обижай нашу хозяйку, Тин-Тивилир, — тихо произнес Хаш. — И вы простите его, тэсс. Мой друг прожил длинную жизнь, но иногда ведет себя как ребенок: говорит первое, что придет на ум. И меня тоже простите, но… я пойду. Уверен, что пирог очень вкусный. С яблоками?

— Да.

— Мой любимый, — мне послышалась улыбка в его голосе. — Но я все равно пойду. Наверное, не стоило и заходить. Обычно я не надоедаю незнакомым девушкам, но вы пригласили, и…

Определенно, улыбка. Только грустная-грустная. Нельзя было отпускать его просто так. Не знаю, почему, но нельзя…

— Подождите, я… я заверну вам кусочек с собой.

Так глупо.

— Спасибо. Рад был встрече, тэсс Галла.

— Взаимно, тэр Хаш.

Глупо. И странно. Как его имя — Хаш. Сумрак.

И вдруг откуда-то из далека:

— Сумрак — это плохо?

— Глупенькая. Я и есть Сумрак…

И сердце — в галоп.

Но это сердце, ему простительно. А есть еще разум, который понимает, что это — всего лишь очередная химера…

— Кто твой друг, Тин-Тивилир? — спросила я, возвратившись в гостиную.

Тэвк отставил в сторону чашку и дожевал пирог.

— Он не совсем мой друг, тана. Он мой брат. Чему ты улыбаешься? Это смешно?

— Нет. Конечно же, нет. Я просто рада, что у тебя есть брат, семья — это хорошо.

Я смеюсь над собой, странный демон, и над своими фантазиями. Потому что твой брат никак не может быть тем, кого нарисовало мне мое воображение за туманной пеленой.

* * *

Ромар и тэвк вернулись в гостиницу почти сразу же за Сумраком, но все равно опоздали. Дверь в его комнату была открыта, а на полу лежала горка одежды.

— Ты должен был

остановить его! — напал на полудемона Идущий. — Или пойти с ним!

— Он вернется, — зевнул Тин-Тивилир.

Орк тоже был в этом уверен, но по примеру тэвка уснуть как ни в чем не бывало он не мог. Хотел дождаться. Но вышло так, что прилег всего на минуту и задремал — день был трудным, а перед этим больше длани в пути. Проснулся он глубокой ночью, прислушался. Послышалось, что за стенкой скрипит кровать, будто кто-то ворочается, не в силах заснуть. А когда встал проверить, оказалось, что дверь Лара уде заперта изнутри.

На следующий день Сумрак зашел к нему сам.

— Наш демон еще спит? Буди, я заказал завтрак.

И все.

Ромар решил начать разговор сам:

— Гелана ничего не знает. Говорит, что у нее никого нет…

— Ром, ты это серьезно? — рассмеялся Лар. — Ты уединился с лафией, чтобы расспросить ее о Галле? Надеюсь, что не только, иначе у тебя большие проблемы.

Но орк чувствовал, что за этой веселостью прячется боль.

— Поговори с Эн-Ферро. Ты же откроешься ему… в любом случае? Он — твой друг, и…

— И я сам разберусь. Зови Тин-Тивилира, и спускайтесь.

В обеденной зале гостиницы не было других посетителей — время завтрака давно прошло, а до обеда было еще далеко. Пользуясь этим, Лар не стал прятать лицо, только выбрал столик в темном углу, куда не попадал свет из окон.

— Хочешь все узнать, поговори с людьми, — сказал тэвк, которого никто и ни о чем не спрашивал. — Они любят рассказывать друг другу чужие истории.

— Это называется сплетнями, — мрачно заметил Лар. — Я не стану их слушать. И о каких людях ты говоришь? Думаешь, можно подойти к первому встречному и спросить: а что вы знаете о чародейке, что живет тут за углом?

— Хорошая мысль, — Тин-Тивилир не понял, что побратиму беседа неприятна. Или сделал вид, что не понял. Вместо этого подозвал вошедшего в зал работника: — Скажите, любезный, а что вы знаете о чародейке, что живет тут за углом?

Ромар даже мысленно не успел обозвать тэвка дураком.

— О тэсс Галле? — переспросил мужик.

— Так вы ее знаете?

— А кто ж ее не знает? Славная, говорят, чародейка. Но как баба…

Несмотря на то, что день только начинался, мужичок был явно подвыпивши и слушать его не стоило. Убийца прогнал бы его, но заметил, что Лар придержал забулдыгу за рукав. А еще говорил, что сплетен слушать не станет.

— Рассказывай.

— А что рассказывать? — ухмыльнулся человек. — Тут ведь и так понятно. Чародейка — ей законы, что людские, что божеские, не писаны. Все они такие. Жила раньше за городом, брат у ней вроде как парень неплохой, в охотниках у тэра Марега служил. А потом, как водится у них, на практику, значит, поехала. Шлялась не пойми где, а когда вернулась, — он понизил голос до шепота, — в этот дом перебралась, вот. Это, я так думаю, брательник ее выставил. Потому как брюхатая вернулась. А оно ему надо, потаскуху кормить?