Хранительница врат
Шрифт:
– На Земле, в далеких южных краях близ экватора, лежит кристально-голубое море. У его северного побережья, где соприкасаются два континента, раскинулась безводная равнина. По мере удаления от воды, равнина превращается в бесплодные холмы и труднодоступные горы. Между гор скрываются вади - узкие плодородные долины, отгороженные от остального мира. Это древняя земля, названная в честь беспощадного воителя. Легенда гласит, что он был столь жесток в сражении, что для врагов схватка с его армией была равнозначна смерти. Они назвали это место Хадрамаут, что означает "приход смерти".
Нуан Сее внимательно
– Дважды в год простые крестьяне проделывают тяжелый путь сквозь эти горы, как делали их предки на протяжении семи тысяч лет. Они взбираются по тайным тропам на восток, к восходящему солнцу, пока не достигнут долины, где растут деревья сидр. Они священны для многих религий. Мусульманам они известны как райские деревья. Христиане верят, что, когда Человека Бог изгнал из Садов Эдема, именно плоды деревьев сидр изначально помогли ему выжить. Их корни так глубоко простираются в землю, что они могут выдержать самую тяжелую засуху или потоп. Каждая часть дерева лечебна, каждый лист бесценен. Но крестьяне не берут их. Аккуратно, с опаской они собирают мед у пчел, которые кормятся пыльцой тех деревьев и пускаются в обратный путь, полный опасностей. Сидровый мед, который они приносят, лечит многие болезни. Это суть той древней и дикой земли. Ее жизненная сила. Нет ничего более редкого и ценного.
Нуан Сее посмотрел на банку.
– Двенадцать.
Я поднялась.
– Прошу прощения. Я не осознавала, что к великому Нуан Сее пришли тяжелые времена. Простите меня. Я не хотела оскорбить вас.
Нуан Сее зашипел на оскорбление. Я взяла флягу.
– Двадцать, - рявкнул он.
Я усиленно размышляла над банкой, стоящей передо мной. Словно по канату над пропастью. Если сделка не удастся, понятия не имею, что дальше делать.
– Я в большой нужде. Это единственная причина, по которой я готова с ним расстаться. Я ставлю свою жизнь, Торговец. Вы знаете мою цену.
– Тридцать две, - прошипел он, - Ни больше, ни меньше. Это моя окончательная цена.
Я подождала пять мучительных секунд.
– Договорились.
Двадцать минут спустя мы покидали склад Нуана Сее, толкая тяжелую тележку. Внутри, в запечатанных клетях, лежали жемчужины Ананси. Тридцать две. Достаточно, чтобы убить батальон "морских котиков". Может, даже два.
– У "морских котиков" есть батальоны? - спросила я.
– Нет. У котиков команды, составляющие группы боевых действий. Каждая команда состоит из нескольких отрядов, обычно из шести. Батальоны у пехоты. Хоть что-то из твоей истории было правдой?
– Насчет меда? Да. Это самый дорогой мед в мире, и он собран в Йемене.
Он хмыкнул.
– Во сколько он тебе обошелся?
– В этой банке один килограмм или два фунта с хвостиком. Изначально он стоит девяноста долларов за фунт, а с учетом транспортировки, доходит до двухсот пятидесяти за банку. Конечно, нужно еще знать, где купить настоящий мед...
Шон уставился на меня.
– Что?
– Двести пятьдесят баксов?
– Ну, это же мед, не белые трюфеля. У него есть ценовой предел.
– Что произойдет, когда он узнает, что ты продала ему банку меда, которую он мог купить за двести пятьдесят долларов?
– Я продала ему самый редкий и дорогой мед на Земле. Как и рекламировала. Он
Шон покачал головой.
– Кроме того, если бы что-то пошло не так, ты бы ринулся спасать меня. Уверена, порычи ты так грозно...
Шон остановился и уставился вниз по аллее. Я прислушалась. Тихая прекрасная мелодия печально играла на ветру. Она раздавалась из темной арки прямо перед нами. Шон толкнул тележку вперед, забыв про меня, и остановился у двери.
В проеме, облокотившись, стоял мужчина. Высокий, широкоплечий, с гривой седых волос, он смотрел на нас из тени. Отразившийся в его глазах свет полыхнул сигнально-желтым огнем. Оборотень.
Рядом со мной замер Шон. Он не испугался. Просто стоял, в ожидании, свободно, готовясь к чему-то, наблюдая и слушая.
– Какой взвод?
– обратился к нему мужчина.
Шон не ответил.
– Я задал вопрос, солдат. Где ты базировался?
– Форт Беннинг, - ответил Шон.
– Я не сражался в твоей войне. Я боролся за свою страну в моей.
Мужчина сделал шаг вперед. Погода и возраст сделали его черты резкими. Он выглядел старым, потертым по краям словно старый пистолет, и таким же смертельным. Мужчина тяжело выдохнул.
– Альфа. Тебе должно быть не больше тридцати. Значит, родился на Земле.
– Он слегка оперся на дверной проем.
– Что ж, вот это да. Мы все-таки смогли дать им живучее потомство. Заходи. Ты - работа всей моей жизни. Не надо меня бояться.
Глава пятнадцатая.
Внутри магазина было уютно, его товары под стеклом на прилавке и стенах, расставленные с армейской точностью. Ножи в деревянных подставках, изогнутые полумесяцем орудия, жестяные коробки непонятного назначения, кожаные портупеи и пояса, ботинки, украшения, коробки с оранжевым порошком, склянки с бирюзовой жидкостью...Мы словно вошли в другой мир.
– Горвар!
– прорычал старый оборотень.
Гигантское зелено-синее животное мягкой походкой вошло через другую дверь.
Его голова, даже с массивными ушами и густой темной шерстью, не доставала мне до груди. Линия черепа и длинное тело указывали на волка, но разница между ним и земным животным была словно между щеночком и лидером стаи. В нашем мире он стал бы королем волков.
– Присмотри за тележкой, - приказал оборотень.
Волк поплелся обратно за дверь.
Старый оборотень взял с прилавка стеклянную чашу, наполненную шариками размером с лесной орех, и вытащил один из них, зажав его большим и указательным пальцами.
– Знаешь, что это такое?
– обратился он к Шону.
– Нет.
– Кассетные бомбы.
Оборотень нежно положил сферу обратно в чашу, посмотрел на нее и кинул ее содержимое в Шона.
Время остановилось.
Моя грудь поднялась, когда легкие начали в панике вкачивать воздух.
Блестящие стеклянные сферы взлетели в воздух.
Шон задвигался - мутное пятно, словно ножом режущее комнату.
Кто-то всемогущий нажал кнопку на пульте. Я выдохнула и моргнула. У Шона в левой руке были все сферы. Его правая прижимала нож к горлу второго оборотня.