Хранительница врат

Эндрюс Илона

– Давай понесу, - предложил Шон.

– Нельзя. Ты мой телохранитель. Твои руки должны быть свободны.

– Это же не сумочка. Я его не в руках нести собираюсь.
– Он поднял руки.
– Я на спину одену.

Судя по его лицу, будет легче уступить ему. Он же не успокоится, пока не заберет у меня рюкзак.

Я передала ему поклажу.

– Почему надо все время все усложнять?

– Только в важных вопросах.
– Он закинул рюкзак на плечо.

– Оставайся рядом. Никуда не сворачивай. Пожалуйста, не начинай драк. Если кто-то нападет, его можно убить, хотя не стоит использовать

максимум силы, я буду благодарна, если ты сдержишь себя.

Перед нами распахнулась дверь. Яркий свет пролился в коридор.

– Готов?

– Всегда готов.

Я махнула рукой в сторону двери. Он прошел в нее, и я ступила в свет вслед за ним.

***

Жара окутала меня, сухое безжалостное тепло саванны в середине периода засухи. На мгновение я видела только яркое солнце, заполнившее все пространство золотым светом со странным лавандовым оттенком. Потом широкие бледно-желтые плиты, лежащие на дороге, появились передо мной.

Секунду спустя, я увидела высокие здания по бокам улицы. Построенные из песочного цвета камня и украшенные геометрической плиткой, они простирались к небу пятнадцатью этажами, каждый из которых был оснащен террасой, балконом, козырьком или мостиком, отделанными теми же геометрическими плитками и растениями. Там и тут яркие бордовые, золотые и бирюзовые флаги колыхались на ветру между странных лиан, висящих на стенах. Мы стояли в заброшенной аллее. Сверху что-то загудело.

Шон моргнул и посмотрел на меня.

– Это взаправду?

Я закрыла дверь отеля и пошла вниз по аллее.

– Догоняй, мистер Волк.

Аллея сужалась, изгибаясь, и превращалась в улицу.

Шон замер.

Перед нами расстилалась оживленная улица шириной в шесть полос. Здания с террасами поднимались по обеим ее сторонам, их тисненые балки и балконы были наполнены зеленью.

Каменные мостики пересекали улицу, опасно возвышаясь над ней. Там и тут торчали торговые прилавки под яркими тканевыми навесами, в них продавали странные фрукты в украшенных корзинках, запчасти для роботов, высококлассную кибернетику, духи, краски, существа в клетках, оружие и драгоценности. Открытые двери под светящимися вывесками заманивали покупателей, а продавцы махали голографическими картинками своих товаров прямо в толпу на улице.

Посреди всего этого роилась масса существ, разноцветных, непохожих друг на друга и громких. Некоторые были людьми, кто-то пушист, другие завернуты в броню или ткани. Воздух вибрировал сотнями спорящих голосов, а звуки ботинок, копыт и когтей царапали по плитке. Бриз приносил ароматы готовящегося мяса, кислых и горьковатых пряностей, а еще смесь странного запаха от толпы.

Наверху, в фиолетовом небе, поднялась огромная, почти прозрачная планета бледно-лавандового цвета. Массивные куски ее висели без движения, отделенные от основной массы, словно она была сделана из глины, и кто-то разбил ее края точным ударом молотка.

– Что это?
– прошептал Шон рядом.

– Ноуд. Это Баха-чар. Место, где покупают.

Он выглядел потрясенными до глубины души. Его ноздри раздувались. Должно быть, разбирал незнакомые запахи. Я посещала Ноуд с пятилетнего возраста. Для меня это было необычно, но знакомо. Для него, со всеми этими звуками, запахами и

существами, должно быть, было ошеломительно.

– Идем.
– Я вошла в толпу. Он последовал за мной. Мы свернули направо и прошли в общем потоке. Чудовище семенила впереди нас, явно во главе отряда.

Слева небольшое существо в капюшоне метнулось сквозь толпу. Высокая, очень костлявая женщина, завернутая в тысячи серебряных цепочек, бежала за ним с криками. Существо вильнуло и бросилось вправо. Женщина попыталась догнать его и врезалась в высокого прохожего в плаще. Он развернулся, морда его напоминала смесь динозавра и человеческого лица, и прыгнул на нее. Они вцепились друг в друга, катаясь по земле. Толпа расступилась, но движение продолжилось, оставляя их рычать и огрызаться.

– Миленькое местечко, - заметил Шон.

– Что бы ты не искал, ты найдешь это на Баха-чар, - сказала я.
– В том числе и проблемы.

Мы пересекли улицу и свернули налево, в один из переулков, который был ненамного меньше самой улицы. Здесь было поменьше народу. Слева и немного впереди шагали плечо к плечу двое мужчин. На первом были кожаные штаны и белая рубашка с широкими рукавами, а сверху кожаный жилет.

Широкий кожаный нарукавник скрывал его левое предплечье. Его волосы, редкого светлого оттенка, почти золотые, свисали в хвосте на спину. Он двигался с аристократической элегантностью, в идеальном балансе. При взгляде на него представлялось, что, если бы дорога внезапно превратилась бы в узкую веревку, он не сбился бы с шага. Мой отец тоже так двигался. Я немного ускорилась. Мы поравнялись, и я увидела тонкий меч на его запястье. Так я и думала. Опытный боец.

Я кинула взгляд на его лицо и моргнула. Он был невероятно красив.

Мужчина слева был покрупнее, с широкими плечами и телом, выражающим агрессию. Он не шел, он охотился, по его походке было видно, что он очень силен. Его каштановые волосы выглядели так, словно он встал с кровати, провел по ним рукой и так и ходил весь день. На нем были темные штаны и черная кожаная куртка, похожая больше на камзол, чем на косуху. Рваный шрам пересекал его левую щеку, а когда он повернул голову, его глаза засияли желтым. Интересно.

– Вечно с тобой проблемы, - сказал шатен.

– Некоторым из нас приходится думать о безопасности мира, - откликнулся блондин. Узкая улыбка изогнула его губы.

– Я отдал миру восемь лет своей жизни, пусть подавится, - резко ответил его компаньон.
– Еще далеко?

Худощавый поднял левую руку. Ястреб спикировал вниз и сел на его наруч.

– Почти дошли. Два квартала осталось.

– Хорошо. Возьмем эту фигню и домой.

Они свернули в переулок.

– Птица пахла мертвечиной, - сказал Шон.

– Мертвечиной?

Он кивнул.

– Пару дней точно мертва. Скажи-ка, зачем жить на Земле, если можно жить здесь?

– Кто-то ездит в экзотические места на каникулы и влюбляется в них. Кто-то даже остается и, когда новизна ощущений смывается, они обнаруживают, что на новом месте так же сложно и обыденно, как и на прежнем. Другие же приезжают, проводят время и говорят: "Мило, но я скучаю по дому, пора уезжать". Земля - это дом. Нет неба красивее, травы зеленее и нет места, такого как она.