Хранитель
Шрифт:
— Слушай, Райное, она действительно Талант? — исподлобья посмотрел на Лаера Ирте.
— Да. Возможно сильнейший из всех. На ней моя печать, иначе давно бы померла.
— Такая сила в такой невзрачной упаковке — Ирте печально покачал головой.
— Упаковка там что надо, — ухмыльнулся Лаер, вспоминая соблазнительные изгибы и идеальные округлости тела. — Организуй мне громогласный отпуск в этом гадюшнике, а я незаметно покину город и подберусь к Хранителям с тыла.
— Прости, друг мой, сейчас я как никогда ограничен в средствах
— Кого опять обманываешь?
— На этот раз никого.
Рийский сделал самый невинный вид. Три к одному — не вытерпит. Лаер давяще ухмыляясь, глядел на жующего в глубокой задумчивости и глядящего в окно Ирте.
Лаер не мог назвать его своим другом. Он вообще не призвал это слово. И не выносил морализированных разговоров о семье, любви и дружбе. Не в силу ярого несогласия, а в результате быстро накатывающей скуки. Его всегда угнетали непостижимая сложность и излишнее многообразие гаммы человеческих взаимоотношений.
Свою странную связь с Рийским он мог объяснить только схожестью по духу, мышлению и интересам. Для него это было ценным показателем. Как и странное сочетание в Рийском составляющих близких к гениальности и безумию. Впрочем, гениальность и безумие — две стороны монеты номинальной единицей в талант.
— Эх, Райное, катись ты Фесе под хвост! Скажу! Не могу удержаться! Кружечку налей, — придвинул посудину Ирте. — Вообщем так, на юге Мийских земель, близ пустыни имеются неисчисляемые залежи алмазных рудников! Понимаешь?! Это же золотая жила! И золото там тоже кстати есть. А самое главное — Храм не подберется. Там же разобщение и по вере и по…
— Подожди. Это Объединенные Долины?
— Они самые! — торжествующе покивал головой Ирте.
— Ты идиот! — расхохотался Лаер.
Ирте недоуменно посмотрел на него:
— Ну, ты, порождение тьмы, тишины и одиночества, давай рассказывай, что тебя так развеселило.
— Долины. Нестабильная политическая обстановка — тебе это ни о чем не говорит? Да у них оппозиций больше чем самих жителей. Каждый день правительство сменяется. Ты вбухаешь деньги в рудники которые по закону принадлежат их хлипкому государству, а через день на престоле воцарится толпа дикарей которая пошлет тебя с твоими правами знаешь куда?
— Считаешь себя самым умным? Я же говорю тебе, не только деньги использую, но и связи. Чуешь разницу?
— Не особо. — Лаер старался не подать виду, как его все это заинтересовало.
— Я строю одну мощную оппозицию. Которая захватит престол и будет покорно слушать своего бескорыстного руководителя… — мечтательно возвел глаза в потолок Ирте.
— Да. Как только они с деревьев слезут, осознают, что все-таки люди, а не глухие дикари, то у тебя обязательно что-нибудь получится, — с гадостной улыбочкой, фальшиво-одобряюще заверил Лаер.
— Знаешь, мне иногда кажется, что ты воплощение Фесы на земле… Причем на редкость удачное. — Недовольно посмотрел на него Ирте. Его
Лаер протянул мечи. Ирте долго и придирчиво созерцал их. Поскреб ногтем бирюзу, провел пальцем по насечке у гарды — следствии поединка с булатной сабелью. Морщил лоб, оглаживая сталь, взвешивал мечи на руках, делал пробные замахи, что-то шептал, прикидывал, и наконец выдал:
— Восемьдесят золотых!
Цена была честной. Но Лаер не продавал свои вещи. Он ухмыльнулся и покачал головой.
— За каждый, — вкрадчиво уточнил Рийский.
— Даже за рукоятку не возьму.
— Сто.
— Не-е-ет.
— Сволочь жадная.
— Аналогично.
Лаер видел, что заставил глубоко задуматься Ирте по поводу рудников. Теперь он будет мучатся этой идеей не меньше года.
— А ты еще и бесполезен, — широко зевнув укорил Лаер. — Я на тебя возлагал большие надежды. Теперь надо придумывать что-то другое.
— Ты бы со своими придумками аккуратнее был. На востоке Везильвии зреет новое движение при финансовой и разумеется негласной поддержке Храма, с громким лозунгом "Магия засоряет наши сердца!" или что-то вроде этого…
Это интересно. Открывает новые, можно даже сказать бескрайние возможности. Вследствие своей недалекости в плане развития, недовольные магией и ее носителями, имелись всегда. Чаще всего они являлись ярыми поклонниками Алдора и еженедельных публичных промывок мозгов Храмом на хитро завуалированную тему "магия-зло".
— Я прямо-таки вижу как у тебя в голове крутятся мерзкие, богопротивные мыслишки. — Откупоривая второй кувшин проговорил Ирте.
— Ты, наверное, в зеркало смотришь, а не на меня. — Лаер безуспешно подергал за рукоять стилета, — как ты его туда вогнал?
— Со страстью, друг мой.
— Не пугай меня.
— Ну, за любовь. — Ирте высоко поднял кружку.
Лаер отсалютовал ему рукой поглощенный мыслями о непаханом поле работ. Расшатывая стилет и расширяя щель в столешнице, раздумывал о том как грамотно связать две проблемы, а потом одним ударом разрубить этот узел. Пока ничего не приходило в голову — мысли начинали путаться. Лаер залпом опорожнил кружку, послал служанку пришедшею забрать грязную посуду за еще двумя кувшинами и пристально посмотрел на Ирте, недвижно застывшего у распахнутого окна.
— Выкладывай, — кивнул тот.
— Хочу повторить твой подвиг. Но избежать твоих ошибок.
— Я ожидал, что ты придешь к этой мысли. — Повернувшись, улыбнулся Ирте. — Подозреваю, что подобно мне, ты не будешь брать наскоком, раскрывая свои карты в даже не начавшейся игре. — В голосе Ирте проскользнула нотка сожаления. — И ты тащишь за собой Талант отнюдь не для услады своих… дружков.
— Мои "дружки" совсем забыли о своих обязанностях, и купаются в почестях, рукоплесканиях, и лицемерной любви, — скучающе обронил Лаер. — Этот балласт тянет меня вниз. Их лень и избалованность…