Хранитель

Игнатова Юлия

Лаер повернул морду коня к своему лицу, и вкрадчиво произнес:

— Если не уймешься — тебя постигнет та же судьба.

И дело было не в словах, а в интонации. Конь присмирел, затравленно глядя на хозяина. Лаер скинул сумки, уселся поверх на насмешкой глядя на поднимающуюся девушку. Уна разочарованно пыталась отряхнуть грязь с подола плаща, и только перепачкала ладони. Расстроилась еще больше.

Лаер порывшись в сумке, не нашел ничего подходящего. Посмотрел на Смотрителя, зашуганно вжавшего голову в плечи, пришел к выводу, что тощий слуга вполне схож комплекцией с Талантом и велел:

— Дай ей какие-нибудь штаны, рубашку и куртку.

Уна недоуменно посмотрела на Хранителя. Девушка в мужской одежде? Срам-то какой!

— Благодарю

покорно, но…

— Замолчи. Нам ехать почти неделю. В любой момент ударят морозы. И ты в своем балахоне далеко не уедешь. Переодевайся.

Уна обескуражено глядя на Хранителя, растерянно приняла протянутую одежду.

— Что? — недовольно скривил губы Лаер в ответ на давящий взгляд девушки.

— Ну… вы бы отвернулись.

— Ах да, эти дурацкие условности… — проворчал Лаер, неохотно закрывая глаза.

— А он? — Уна вопросительно кивнула в сторону заинтригованного Смотрителя.

— А он не в счет.

— Я не буду переодеваться! — скрестила руки на груди девушка.

Лаер разозлено встал, вытянув из сапога нож, притянул пискнувшею Уну к себе, резким точным движением вспарывая плотную ткань платья на спине, бесцеремонно срывая его. Уна, парализованная неожиданностью и хамством Хранителя, не оказывала сопротивления, скрестив бледные руки на высокой груди. Лаер беззастенчиво оглядел тонкую фигурку шокированной Уны, довольно усмехнулся, и натянул на нее рубашку Смотрителя.

— Штаны тоже одевать, али сама справишься?

Ткань сдержала резкое движение ладони девушки в полулокте от лица Хранителя.

— Сама, — констатировал Лаер, и, повернувшись, заметил широко раскрытые глаза Смотрителя. — Чего уставился? Я есть хочу, давай готовь что-нибудь.

Смотритель поспешно отвернулся и принялся рыться в сумках.

Уна стыдливо натягивающая спадающие штаны и безуспешно пытавшаяся закрепить их на бедрах разрезанным Лаером ремнем, не проронила ни слова. Даже есть не стала. И удивительным сочетанием стыда и молчаливого гнева перебила аппетит и Хранителю.

— Слушай, что ты так убиваешься? Что я там не видел?

Девушка сравнялась цветом со спелым помидором, но сделав оскорбленный до крайности вид, гордо промолчала. Лаер закатил глаза.

— Проще надо быть… — проворчал он. — Я теперь понимаю, почему ты еще не замужем.

Девушка вспыхнула, хотя казалось, что больше уже некуда.

— Да что тебе может быть понятно?! Самодовольный, наглый, неотесанный хам!

— Масло масленое. Но в принципе, ты верно уловила суть моего характера. Всего за полдня пути. Браво! — Лаер демонстративно похлопал в ладоши, отметив, что теперь не сдохнет от скуки в дороге, как думалось раньше.

— Да ты… — Уна зло сжала кулачки, — ты…

Лаер вопросительно изогнул бровь, нагло усмехаясь.

— Ты мужлан, вот!

Хранитель безудержно расхохотался. Его называли исчадием, сыном Фесы, творением тьмы, проклятым, да и мерзавцем на худой конец, но вот мужланом… Девушка, крайне оскорбленная столь искренним смехом, отвернулась.

Дождь все еще накрапывал, но путников спасали капюшоны и слабая форма согревающего заклинания. Ехали рысцой, поскольку вечерело гораздо быстрее. Уна обиженно молчавшая, недоуменно смотрела на тонкие, незаметные простому человеческому глазу нити скошенных светящихся букв оплетающих все ее тело, и тела спутников.

— Вязь заклятия, — пояснил Лаер. — Это след магии. Если вязь светится синеватым или фиолетовым цветом — магия из внешнего мира, а если красным или оранжевым — то собственная магия.

— Собственная? — Уна зачарованно глядела на слабую синеватую вязь.

— Магия повсюду. Мы дышим ею, едим ее, пьем. Это есть внешняя магия. Есть люди которые накапливают ее, бессознательно или напротив весьма сознательно изменяют, перерождают и подчиняют ее. Это маги. Их собственная магия, ни на что не похожая, гораздо сильнее внешней, но неповторимая

и ограниченная. Есть те, кто рожден для того чтобы управлять обоими видами магии. Они не накапливают ее. Способны управлять магией даже не подчиняя. — Лаер задумчиво глядел на набухающие багровым светом тучи на горизонте. — Их называют Хранителями.

— Оранжевая или красная магия это когда ты используешь свою магию?

— Оранжевая или красная вязь. — Досадно поморщился Лаер. — В твоем распоряжении только магия внешнего мира. Ты не можешь использовать собственную магию. Ты можешь лишь видеть, что ее используют, и почти всегда в случае против тебя. Проклятия, сглазы, наговоры, убийства — слишком сильные заклятия чтобы использовать внешнюю магию. Тратить свою — безрассудство, а вот оборачивать чужую против ее же хозяина, но это лишь в тех случаях, когда все нужно провести тихо и быстро. В боях чаще используется внешний резерв — своеобразный накопитель магии расходующийся на любые заклинания, на такие которые причиняют вред другому человеку требуется больше магии, поэтому резерв расширяют. Странное совпадение — чем выше маг на карьерной лестнице — тем больше его резерв…

Уна испуганно посмотрела на Хранителя. Лаер спохватившись, стер хищное выражение с лица.

— Я маг? — чуть погодя едва слышно вопросила Уна.

Лаер чуть прищурился. Разумеется нет. Талант — это нечто, способное сравняться мощью с Хранителем. Но собственная сила не подчиняется им, подавляет их волю и разум. Ноктур считал, что Таланты — переделанные маги и недоделанные Хранители.

— Да.

— Почему я? — Девушка со смесью обиды и тайной гордости посмотрела на Хранителя.

— На этот вопрос ответ не даст никто. Слишком много гипотез пробуждения магии в человеке. Лично я склоняюсь к мысли о восприимчивости, вследствие врожденного слабого ореола.

— Я буду духоловом?

— Возможно. Судя по твоей силе, ты способна достигнуть уровня Ирте Рийского…

Уна испуганно побледнела. Ну да, Лаер запоздало вспомнил, как действует это имя на малограмотный народ задуренный сказками Храма. Да и на несведущий, хотя и образованный круг Рийский тоже действовал как красная тряпка на быка.

— Регенерат? — нахмурившись, осведомилась девушка.

— Что? — сдержал ироничную ухмылку Лаер.

— Ну, этот… дегенерат…

— Ренегат.

Ирте Рийский — легендарный маг-духолов, несоизмеримой силы. Любимец Мийского скита, приближенный ко двору правителя Мии. Оплот Высшего Совета государства, в тесном родстве и конкуренции влиячния с самим мийским Хранителем Атером, Ирте Рийскому предрекали быть первым лицом Правителя, самым молодым за всю историю наставником скита Мии, а впоследствии и доверенным Хранителя Атера. Умный, дипломатичный, талантливый, харизматичный, многообещающий молодой человек, которому пророчили головокружительную карьеру. Однако у Ирте были другие планы. В Видэллском хранилище артефактов, имелась безделица способная концентрировать мощные очаги магии. И Ирте попытался стянуть ее. Не один конечно, а с помощью обожающих его последователей, с открытым ртом внимающих каждому его слову, способных, как и умереть, так и убить за своего лидера. Зачем Рийскому нужен был этот артефакт понять не сложно — такая штуковина на черном рынке стоит не одно состояние. А деньги играют ведущую роль в достижении больших целей, таких как построение собственной империи, например. Здесь продал, а там купил. Цены на людей, их расположение и услуги диктуются их высокими должностями. Только Рийский не учел, что хранилище охраняется коварной магией Хранителей. Схватить его не удалось элитному отряду боевых магов, понесшему колоссальные потери в противостоянии лишь одному Рийскому, на тот момент, с почти перебитыми последователями. Даже подоспевшим Хранителям не удалось пленить его. Только его прихвостней. Рийский сбежал, омыв позором и горячей ненавистью со стороны Храмов свое имя на долгое время, если не навсегда.