Хранить ее Душу
Шрифт:
— Так ещё теплее, — сказал он. — Мне не хочется уходить.
Губы Реи вытянулись в недовольную гримасу, брови сошлись.
— Ты куда-то собираешься?
Он поставил её на пол и отошёл.
— Ты говорила, что хочешь мяса, — значит, я добуду тебе мяса.
— Ты пойдёшь на охоту для меня?
Розовый исчез из его глаз, вернувшись к обычной синеве.
— Да. Меня не будет день или два. Теперь, когда я знаю, что ты можешь защитить себя, я спокойно оставлю тебя здесь. Я знал: если велю тебе сидеть взаперти, ты не послушаешься. — Он
— Значит, вчера это была проверка! — выпалила она.
Он тихо рассмеялся — тепло, легко, почти ласково.
— Именно так, моя смелый маленький человечек. — Затем вздохнул, и в его глазах проступил тёмно-синий. — Но пока меня не будет, не делай ничего безрассудного и… и, пожалуйста, не уходи, Рея.
Он доверяет мне.
Орфей действительно верил, что она не попытается сбежать.
И это само по себе значило для неё куда больше, чем он мог представить.
Хотела ли Рея остаться здесь навсегда? Она не знала. Если однажды у неё появится возможность покинуть этот милый домик в лесу — безопасно — она не была уверена, что не воспользуется ею. Но маленькая часть её души всё сильнее привязывалась к этому месту, к нему, к этой странной жизни.
Но всё это было непросто. Может быть, она могла бы прожить здесь, состариться и умереть… но что тогда станет с Орфеем? Она знала, чего он хотел: чтобы она осталась с ним вечно, чтобы она отдала ему душу. А она — была ли готова на такое? Она не представляла, с чем он столкнётся, если она уйдёт просто потому, что прожила свою человеческую жизнь и умерла от старости или болезни.
Вечность — это навсегда.
Провести жизнь в этом мрачном лесу рядом с ним… у этого была своя притягательность. И свои темные стороны.
Рея — человек. Разве человек не должен быть среди людей? Жить как люди: иметь мужа, ребёнка, человеческую семью? Стеклянная тропа, по которой он предлагал ей идти, не была нормальной. И она боялась сделать шаг.
Она подняла руку и мягко обхватила его костяную морду.
— Не переживай, Орфей. Я буду здесь, когда ты вернёшься, — пообещала она. — Целая, невредимая и готовая… чтобы ты снова искупал меня.
Его глаза вспыхнули жёлтым.
— Тебе нравится, когда я тебя купаю.
— Эй! — возмутилась она, и её щёки вспыхнули жаром. — Такие вещи вслух не говорят!
— Но это же правда, — он наклонил голову, вглядываясь в неё. — Почему я не должен говорить правду?
Потому что правда дразнит меня до полубезумия — вот почему…
Ни одного дня не прошло после того, как она прикоснулась к нему, чтобы Орфей не довёл её до высвобождения, пока мыл её тело. Казалось, её тело само пело для него — даже когда она не была в воде.
И он прекрасно это знал.
Вот как сейчас — когда его пурпурный язык высунулся, чтобы лизнуть отверстие в его костяном носу, словно
Чёртов ублюдок с идеальным нюхом.
— Будь осторожна, Рея, — сказал он, и всё игривое мгновенно исчезло. — Я с нетерпением жду, что ты для меня сделаешь.
— Ты уходишь прямо сейчас?
Она выглянула в окно — было всё ещё раннее утро. Она даже не успела позавтракать на улице.
— Чем раньше уйду, тем раньше вернусь. Я уже проверил круг соли и повесил новые обереги. Они сильнее всего в первые часы после того, как я их развешиваю. — Он направился к двери. — И, Рея, больше никаких подъёмов на стул. Я не хочу, чтобы ты травмировалась. Ты хрупкая. Если тебе что-то нужно — я достану, когда вернусь.
Она закатила глаза.
Будто она сделана из стекла! Даже если бы она упала со стула, максимум — ушиб или синяк.
Она хотела бы пожелать ему удачи или попросить быть осторожнее — но Рея не думала, что что-то способно ему навредить. Он заживал быстро, а она видела, как он дерётся: мало что могло устоять против него.
Она наблюдала за ним, стоя у окна, пока он исчезал из виду.
Может, попросить его сделать мне подставку? — мелькнуло в голове, когда он пропал.
Потом она фыркнула и расхохоталась:
Да какая разница? Всё равно будет бояться, что я с неё упаду.
Разложив на столе колокольчики и разноцветные бусины, которые она взяла из шкафа, Рея скрестила руки на столешнице и задумчиво уставилась на них. Она не знала, что именно сделает, но была уверена: он обрадуется.
Это не означало, что она собиралась сделать как попало.
Она улыбнулась сама себе.
Глупый, огромный костяной болван. Думаешь, я не заметила, что первый оберег, который я сделала, висит прямо над твоей кроватью?
Она узнала его сразу — у ленты был кривой бантик.
У Орфея такие никогда не получались кривыми.
Но сначала — еда. Желудок громко требовал внимания, да и солнце вот-вот должно было согреть двор.
После завтрака в саду (она знала, что Орфей бы наорал за то, что она села там одна), Рея бродила с мечом по двору почти два часа после его ухода.
Она остановилась на дальнем краю участка — всего в шаге от круга соли, глядя в ту сторону, куда он ушёл.
Значит… вот дорога наружу из Покрова.
Когда она пыталась уйти сама, она шла примерно в том же направлении, только, пожалуй, под углом. Теперь она видела путь — прямой.
Она крепче сжала рукоять меча.
Я могу это сделать.
Следы тяжёлых шагов Орфея оставили отчётливые вмятины в земле. Она могла бы идти по ним, как по указателям.
У меня есть амулет.
Она ощутила его тяжесть, лёгкое покачивание сапфировой слезы, щекочущее лоб.
Если только какой-нибудь сильный демон не попытается коснуться её — остальные обожгутся, как она видела той ночью, после того как он подарил ей амулет.