Хранить ее Душу

Рейн Опал

Тревожное причмокивание губ Гилфорда прозвучало слишком громко, когда он сглотнул комок в горле. Единственной причиной, по которой они знали, что Сумеречный Странник смотрит на него, — ведь по светящимся сферам невозможно было понять направление взгляда, — было то, что его черепная голова была наклонена в его сторону.

Гилфорд был как минимум на фут ниже и вынужден был задрать голову, чтобы встретиться с его взглядом, выпрямляясь после поклона.

— Ах… Я уверен, вы с осторожностью относитесь к тому, кто я такой. Позвольте представиться. Моё имя — Гилфорд

Борилетт. Я новый староста с тех пор, как Клемент умер двенадцать лет назад, и я знаю, что в прошлый раз, когда вы вышли из Покрова, вы посетили одну из других деревень.

— Вы, люди, умираете так быстро, — произнёс Сумеречный Странник. Его голос был глубоким, тёмным и, что удивительно, довольно плавным. Но не это заставило многих — включая Рею — ахнуть. Он говорил, не раскрывая челюстей своего черепа. — Мне надоедает запоминать ваши имена. Скорее всего, в следующий раз, когда я сюда приду, ты уже будешь мёртв.

Гилфорд заметно вздрогнул от ледяной холодности его слов.

— Ну…

— У меня мало терпения и времени. Путь домой долог. Где моё подношение, чтобы я мог уйти?

Его голова поднялась, и он без труда заглянул поверх невысокого мужчины, уставившись прямо на Рею — в её очевидном белом плаще и свадебном платье. Её спина инстинктивно напряглась под его вниманием, но она уверенно подняла подбородок.

— А, да. Добровольная жертва в уплату за защитный оберег от Демонов, — произнёс Гилфорд, отступая в сторону и делая приглашающий жест рукой, чтобы Рея предстала полностью. — Чистая. И осознающая своё будущее.

Гончие остались на месте, пока Сумеречный Странник шагнул вперёд — к ней. Его шаги хрустели по земле, но были лёгкими, несмотря на тяжёлый на вид корпус. Он наклонил свой костяной череп, остановившись менее чем в метре от неё, и Рея медленно подняла подбородок, глядя на него из-под ресниц.

Рея ожидала почувствовать запах крови или гниения, как от некоторых Демонов. Ожидала, что он будет пахнуть смертью.

Но, к её удивлению, от него пахло дымящейся древесиной махагони и… сосной.

Это не успокоило её, хотя и было куда приятнее в сравнении. Её губы сжались, когда он посмотрел вниз, отбрасывая на неё большую, нависающую тень.

Это чувство было зловещим — словно после этого дня она больше никогда не увидит свет.

Снова над площадью опустилась тишина. Воздух стал вязким, застоявшимся — словно сам мир затаил дыхание вместе с людьми, которые отчаянно желали, чтобы её наконец забрали.

Светящиеся сферы его глаз, парящие в пустых глазницах, закручивались, почти как вращающееся пламя. Его череп был чистым, гладким — казалось, отполированным: солнечный свет скользил по белой кости, заставляя её блестеть.

Я думала, он будет кремового цвета. Или что, может быть, с него будет свисать гниющая плоть, как с разлагающегося трупа.

— Как тебя зовут? — наконец спросил он. Тихо — несмотря на то, насколько близко они стояли.

Чёрт.

Как

я должна назвать своё имя, если мне нельзя говорить?

Чёрт возьми, они даже сами не произносят моего имени. Как мне нарушить сразу два их запрета и не разозлить их?

Рея скривилась с насмешливым отвращением, не зная, что ей делать. Никто не дал ей советов. Никто не сказал, что делать, если он заговорит с ней.

Нервно шаркая ногами, она посмотрела на старосту.

— ГОВОРИ, ДИТЯ! — рявкнул Гилфорд, его лицо налилось гневной краснотой. Рея уже всё испортила.

Было слишком поздно.

Рука Сумеречного Странника метнулась вперёд.

Она успела заметить тёмные, блестящие когти, прорвавшие его чёрные перчатки, прежде чем его ладонь сомкнулась вокруг её горла. Она ожидала, что он оторвёт её от земли, но он лишь приподнял её так, что она встала на носки. Давление было сильным, но не удушающим, когда он наклонился, чтобы быть с ней на одном уровне.

— Рея, — сумела выдавить она, достаточно успокоившись, чтобы снова сузить глаза в яростном взгляде. — Меня зовут Рея Сальвиас.

Орфей склонил голову, рассматривая маленькую человеческую самку, которую держал, теперь — в деталях, когда между ними были считаные дюймы и она не могла сбежать.

Да. Так рассматривать её куда проще.

Раньше она была слишком далеко — слишком неудобно смотреть от костяного лица к человеческому.

Он не мог как следует её учуять — он заткнул своё носовое отверстие грязью и травой, чтобы заблокировать как можно больше запаха страха. Это было неудобно, отвратительно, но необходимо: иначе он бы напал на деревню в безумном угаре из-за вони их паники.

Её волосы были светлыми — прямыми и блестящими — скользили по тыльной стороне его перчаток. Нос — маленький, но с упрямо вздёрнутым кончиком, из-за чего её выражение казалось ещё более вызывающим, когда раньше она подняла на него подбородок. Черты лица были мягкими в области челюсти и подбородка, но резкими вокруг глаз и бровей — из-за этого её взгляд, как он заметил, казался особенно яростным.

Кожа — как снег. Явно не знавшая солнца. Он понял это по почти прозрачной бледности. Если он уведёт её в Покров, он сомневался, что её кожа когда-нибудь созреет до тёплого золотистого оттенка, который должен был покрывать нежное мясо её стройного тела.

Глаза были словно лесная зелень.

Это ему понравилось.

Вообще, смотреть на неё было приятно — но он чувствовал это почти ко всем людям. По разным причинам. Некоторые из них были куда более злыми и жестокими, чем другие.

Пока Орфей подробно осматривал свою жертву, он ждал, когда соблазнительный запах страха наполнит его рот слюной. Он был так близко. Он должен был почувствовать хотя бы его оттенок — тот, что его забитый нос не мог уловить. Он едва-едва ощущал её сейчас, но этот запах скрывал от него всех остальных людей.