Хранить ее Душу

Рейн Опал

Её живот дрогнул, когда его ладонь прошла ниже пупка, но он почти не заметил этого, почувствовав подушечками пальцев лёгкое щекотание светлых, завивающихся волос на её лобке.

Несмотря на все его старания, пламя желания в животе снова разгоралось, превращаясь в пожарище.

Он потянулся за маслом, почти забыв, что это нужно сделать, когда волна пульсации прокатилась по его телу. Нечеловеческие части его существа вздрогнули, когда его пальцы скользнули в разрез её тела, в самой вершине бёдер. Губы коснулись его пальцев, а твёрдый бугорок, который

вызывал у него любопытство, прижался к его коже, когда он провёл по её щели.

Она впилась ногтями обеих рук в свои бёдра, её тело дёргалось, словно она подавляла желание двинуться навстречу прикосновению.

Затем он вышел с другой стороны, между её ягодицами. Он вымыл их обе, сжимая каждую по одному разу — с явным, почти признательным вниманием.

Самое сложное позади, — подумал он с напряжением.

Его пальцы зудели от желания исследовать это место глубже, проникнуть. Его самообладание едва не дало трещину — потребность была ошеломляющей. Всё было мягким, скользким, наполненным разными ощущениями, которые он хотел изучить до последнего.

Но он знал — она этого не хочет. Он очищал её, потому что был обязан это делать.

Орфей хотел, чтобы ей нравились его прикосновения, хотел, чтобы нравился он, чтобы она желала его. Но он сомневался, что это возможно, и был уверен: если бы она узнала, что он чувствует к ней, она пришла бы в ужас.

Он считал её красивой — и чем спокойнее ей было рядом с ним, тем больше он позволял себе это видеть. Она была полной противоположностью его тьме — всем тем, что есть свет.

Когда он перешёл к её ногам, желание снова ослабло, уступая место сомнениям. Я начинаю к ней привязываться. Она слишком легко позволяла ему надеяться.

Он не хотел испытывать эту боль. Но её поступки, её слова — даже эта просьба снять перчатки и дать ему радость прямого прикосновения — были слишком значимыми, чтобы их игнорировать.

Я хочу её. Чтобы она осталась. Чтобы стала его спутницей. Чтобы утолила его одиночество.

Ему нравились многие из его подношений, но ни одно — так, как она. Она была с ним уже неделю — с того момента, как он забрал её из деревни, и до сих пор, — и он был ближе к ней, чем к любой из прежних.

Тоска была тем чувством, из-за которого его глаза медленно вернулись к синему цвету, пока он мыл её вторую ступню. Он провёл когтем под её стопой — просто потому, что хотел услышать сладкую музыку её смеха.

Она не рассмеялась.

Он резко поднял взгляд и встретился с её глазами — они были прикованы к нему, грудь вздымалась и опадала слишком быстро. Она не смеялась.

— Обычно тебе щекотно, — удивлённо сказал он, и голос его стал выше. Он повторил движение — и увидел, как дёрнулись её брови.

Его ладонь скользнула по её лодыжкам; когти, которые он выдвинул, чтобы пощекотать её, задели кожу икры, когда он опускал ногу. Из её горла

вырвался сдавленный звук, и она закрыла рот обеими руками.

Он резко наклонил голову на звук — кости тихо зазвенели. Этот звук встревожил его.

— Что-то не так?

— Нет! — пискнула она из-за ладоней. — Всё просто… персики со сливками.

Он покачал головой. Я не понимаю.

Затем он поднялся, закончив заклинание, требующее, чтобы он омыл её с головы до пят своими руками.

— Я закончил. — Он указал на сложенную ткань, приготовленную для неё. — Я уйду.

Она лишь кивнула, когда он обошёл ванну и вышел.

Она не покинула купальню так быстро, как обычно, задержавшись там гораздо дольше, чем когда-либо прежде.

Глава 11

Костяная голова парила в темноте.

Его костяная голова парила в темноте.

Череп волка с рогами антилопы импалы.

Рея чувствовала, будто плывёт под водой, но могла дышать, и ей не было холодно. Она вообще ничего не чувствовала — словно погружалась в пустоту, проглатывая ничто.

Его светящиеся орбы сияли ярким синим светом, отталкивая пугающую пустоту вокруг них, даря ей свет и покой. Она была прикована к ним, не в силах отвести взгляд.

Даже когда казалось, что он кружит вокруг неё, её внимание всё равно тянулось к нему, и она вертела головой, чтобы не потерять его из виду. Она не знала, где находится и что происходит.

Сон? — подумала она.

Не кошмар — слишком уж безопасно он ощущался.

Острое прикосновение когтя, медленно скользнувшего вниз по её позвоночнику, заставило её ахнуть, и по телу прошла дрожь. Она попыталась отыскать руками те ладони, что коснулись её, но они исчезли в черноте прежде, чем она успела их увидеть.

Она снова увидела парящий череп Орфея.

Казалось, он танцует вокруг неё, летает вокруг её тела, пока она сама плывёт в пустоте. Сердце бешено колотилось каждый раз, когда он приближался, а затем вновь отстранялся.

Два набора когтей скользнули от её затылка вверх, в её волосы, сжимая их, а острия сладко царапали кожу головы. Из её груди вырвался прерывистый стон.

Как же приятно.

Её соски напряглись, а по чувствительной коже разлилась волна мурашек, стекшая вниз по телу и собравшаяся горячим сгустком внизу живота.

Руки снова исчезли, позволив ей лишь мельком увидеть их перед тем, как они растворились в темноте.

Внутри неё начала гудеть смесь ожидания и возбуждения — жажда следующего тайного, неожиданного прикосновения. Дыхание стало рваным, щёки и тело горели жаром. Сердце билось так громко и быстро, что, казалось, его звук разносился по всей пустоте.

Она не боялась. Совсем нет.

Рея была возбуждена — глубоко, остро возбуждена, пока он играл с ней в эту игру пряток и прикосновений в темноте.