Хозяка

Табоякова Ольга Александровна

После Сайхая я попривыкла попадать в ненормальные места. Мозг не тратил времени на панику, а сразу пытался найти выход. Миленько получилось, я зависла в заколдованном зале библиотеки. Этот сценарий мог написать только Льюис Кэрролл. Не хватало кролика и шляпника, а еще чеширского кота и веера. «Охота на Снарка!», — озарило меня не ко времени. Мне надо стать Снарком. Вроде его никто не нашел.

— Апчи! — послышалось опять.

Машинально я пожелала и этому больному здоровья.

— Кто здесь? — через секунду опомнилась я.

— Я, — сообщил голос.

Вертеться в воздухе было затруднительно.

Еще не привыкла к подвешенному состоянию.

— А вы кто или где? — мне сделалось неприятно, засквозило вдруг.

— Интересная постановка вопроса, — восхитился голос. — Я хранитель Гениал.

— Ага, — я прикусила язык, получилось, что я ругнулась, — а тот Бразилиан? — хотелось добавить, что «ничего не понимаю».

— А что Бразилиян? Бразилиян, как Бразилиян, — отозвался голос. — Я истинный хранитель этого зала. Меня тоже колдонули в невидимость.

— А заче… Скажите, вы исполняете свои обязанности?

— Исполняю, — судя по голосу Гениал простыл.

— А на мой вопрос можете ответить? Я ищу путь, так сказать, изменить свое социальное положение. Титул хотелось бы прикупить, земельки немного. Вдалеке где-нибудь, что бы климат был хороший, умеренный, соседи приятные люди, — я впервые произносила вслух то, что лежало на душе. Для моей прошлой жизни бред, а сейчас нормально.

— Я веду наблюдения ежедневно, — Гениалу понравилось, что я пришла по такому серьезному делу. — Сейчас поищем, — пообещал он и взялся за работу.

Я слышала, как шуршат листы, что-то грохает и смещается. Зависнув, как известная операционная система, я устала. Она тоже, наверное, поэтому и зависает.

— А спуститься никак нельзя?

— Можно, — ответил Гениал. — Бразилиян брехло паршивое. Это я все в воздух поднял, а то нас теперь все норовят затоптать. Бразилияна сюда кинули ребята из второго зала. Надоел он им больно. Они его и убедили, что один должен здесь оставаться. Но это не так. Просто Великий и Могучий Тартаваран наложил на все находящееся здесь, включая меня заклятие невидимости. Он счел, что я его долго не замечал, — Гениал помолчал, а затем уточнил. — Целых десять секунд.

Поразмыслив, я поняла, что наш Людовик (не помню какой) был очень скромным по сравнению с этим то Тартавараном.

Разговор надо продолжать, молчать было неудобно, и я призналась, что Бразилиян меня изрядно напугал. Хорошо, что Гениал подал пусть и своеобразный, но знак, что я не одна. Гениал перестал шуршать бумагами. Ему польстило, что его чих может для кого-то сыграть такую важную роль. Мы еще с полчаса рассуждали о знаках судьбы. Гениал рассказал, как его привели сюда ночные видения. Вернее, он страдал сомнамбулизмом, и во сне постоянно приходил в библиотеку. Родители решили, что ему надо стать хранителем.

— А у вас были знаки судьбы? — Гениал спросил это как-то заинтересовано.

Мне вспомнилась вечер моего побега из Зоны. На одну секунду я опять была там. Бар «Жгучий Феникс» (нашли как назвать!), я зашла туда потому, что на улице увидела банду подростков. Я не Джеки Чан, чтобы с ними драться. Сидеть у стойки не хотелось, я заказала кофе и отправилась в дамскую комнату. К вящей радости всех особ женского пола дамская комната была закрыта и заколочена. «Ремонт» — гласила отпадная (все время

отваливалась) табличка. Я девушка без комплексов, по крайне мере без этих, поэтому пошла в мужской туалет. Я открыла дверь и чуть притормозила, заглядывая, не стоит ли кто в неподходящем виде. Меня буквально ослепило. Мужчина стоял ко мне спиной, но в зеркало было видно, что он закрыл мешочек. Там сверкало нечто. Мужчина, вопреки здравому смыслу, сложил это чудо в свою сумку, которую оставил у зеркала и пошел в кабинку. Я решила все за три сотых секунды. Заскочив в туалет, я открыла сумку, нашарила мешочек, закрыла сумку, поставила на место и выскочила. Сердце тогда колотилось, как бешеное. Можно ли считать тех парней на улице и горящую вывеску «Жгучего Феникса» знаком судьбы? Ответить мне не удалось.

— Нашел! — послышалось минут через десять от Гениала.

— Где? — стоять к этому моменту я уже устала, поэтому сидела в призрачном кресле.

— Вот, — плюхнулся мне на колени тяжелый, но невидимый фолиант.

— Не читается, однако, — я почувствовала себя героиней анекдотов про чукчей.

— Ах, да! — Гениал забрал свою находку и принялся оглашать мне вычитываемое. — «Самым распространенными являются продажи титулов в МарДельПлато. Это город в мире Иртины. Название города близко к нашему Город-У-Моря. В среднем за год там продаются не менее сорока титулов, из них обеспеченных землей не менее половины».

— Надо искать информацию про МарДельПлато, — я поднялась, собираясь уходить.

— Сейчас посмотрим, — мгновенно согласился невидимый хранитель. Опять зашуршало, но уже по другому. На слух это была более легкая или ломкая бумага. — Все, что приносят сюда книжного, тоже становится невидимым, — посокрушался Гениал, я посочувствовала. — Итак, объявления от четвертого дня. Это три дня до этого. Здесь есть два объявления на интересующую вас тему. Первое это о том, что продается земля, но без титула в городе Крышыр в мире Чмерт. А второе, что продается баронство и маленький кусочек земли со сто полей Сиско, — стал пересчитывать непонятные мне единицы измерения Гениал.

— Где? — я помнила, что Сиско это здесь.

— А баронство в мире Иртины. Да обращаться надо в МарДельПлата сеньлору Иусто Ичетту.

— Отлично, а цена там указана? — удача со мной. Как приятно то жить на свете.

— Нет, — голос хранителя был грустным. — Вы уходите?

— Да, в МарДельПлата, — скрывать это не было смысла.

— Счастливо вам, — пожелал Гениал.

— Я могу чем-нибудь помочь? — вопрос вырвался сам собой. Сколько себе обещала, что не буду влазить в чужие жизни.

— Если вдруг у вас будет библиотека, то пригласите меня хранителем. Невыносимо здесь жить в этой невидимости. Коллеги перестали заглядывать. Так мы хоть в картишки кидались. А теперь никак. Им все кажется, что я везде подглядываю. Посетители приходят так редко, что ужасно скучно. А те, кто приходят, меня не замечают.

— Хорошо, — я пообещала. Надежду, так же как и обещания, давать легче легкого, но вот исполнять очень трудно.

* * *

Это бы последний паром на другой берег. Успела, но пришлось стоять у самых поручней, так много было народа, желающего перебраться до ночи в Северный Корте.