Хозяка
Шрифт:
Вообще то страшно трудно определить его реакцию, ведь человек невидим.
— Слышу, ты не ори, а то я оглохну, — отозвался он. Гена вытащил какую-то мясную булку и принялся ее есть. Я то ожидала, что увижу, как в фильме весь процесс пищеварения, но нет. Булка болталась в воздухе и постепенно уменьшалась. — Так что будет дальше? — оборвал Гена мои экспериментальные наблюдения.
— Ага, тьфу, — я вспомнила, что это страшное ругательство. — В смысле, — это я уже подцепила от сеньлора Ичетта. — Так, мы доезжаем до развилки, нам
— Куда уж яснее, — заворчал Гена и принялся истреблять вторую булку.
— Ты Мурку покорми, — я завелась, наверное, с нервов.
— Она и так лопнет, — Гена схватил довольно дрыхнувшую Мурку и сунул мне под нос. Машина вильнула.
— Если не хочешь разбиться или стать инвалидом к своей невидимости, то не делай так больше, — мне удалось это сказать относительно спокойно.
— Я же ее покормил печенкой, пока ты торговалась за свои сапоги, — рыкнул Гена.
Я вновь вдавила педаль в пол и пожалела, что нет радио. Гена расспросил, что я имею в виду и три часа пел песни. Голос у него был приятный. Его репертуар состоял из гимнов, боевых маршей и прославительских песен. Так мы и добрались до развилки.
Там была пробка. Две машины столкнулись друг с другом. Гена все еще голосил, пока я не прикрикнула на его.
— Чего? — дверца открылась, Гена вышел наружу.
Одна машина была в лепешку, вторая относительно в рабочем виде.
Разбитая машинка была четырехместная, как моя. Водитель кучерявый парень лет двадцати пяти жалобно стонал. У него была сломана нога. Девушка была без сознания и вся в крови. Мне показалось, что она мертва.
Пассажир и водитель второй машины не пострадали.
Чуть позже я заметила ребенка — мальчика лет десяти. Он сидел у тела женщины и держал ее за руку. Видимо он тоже ехал в разбитой машине.
Рядом стояли три машины. Неизвестные мне люди суетились, пытались помочь пострадавшему мужчине и женщине. На ребенка никто не обращал внимания.
— Не так, — послышалось четкое и возмущенное от Гены.
— Что? — подпрыгнул тип со всклокоченными волосами и огромным носом.
— Я говорю, что надо вот так!
Тип отскочил или его отодвинул Гена. Мне пришлось вмешаться с пояснениями про несчастного невидимого брата.
— Я знаю, — заявил Гена. Мы все наблюдали, как ловко срезается одежда, затем, как приматывается им к ноге доска. Затем Гена перевернул пострадавшего и принялся ощупывать позвоночник. — Нормально, но в шоке. Его в машину.
— Ко мне, — поспешно сказала женщина лет пятидесяти в кожаных штанах и шлеме.
Гена перенес мужчину в машину.
— Девушка не поместится, — заявил он авторитетно.
— Она! Она! — все как-то опомнились с того момента, как Гена взял командование на себя.
Люди
— Чех! — завопил он так, что у меня заложило уши. — Тащи корзюку!
— Чего? — я застопорилась. — Что за корзюка такая?
— Это рифма! Корзину, что б тебя, — закричал Гена.
Я приволокла корзину, вещи из которой полетели в разные стороны.
— Оно! — Гена открыл бутылку (а я и не знала, что мы ее купили), и стал вливать в рот девушки. Выходило плохо, но он старался. Тот самый мужчина, который старался помочь пострадавшему, стал помогать Гене.
— Машину! — возвестила женщина. — Машину! Кто ее повезет?
Вперед вышел бородатый тип. Он так страдальчески смотрел на нас, что я поежилась.
— Я, — предложил он свои услуги. — Это… Машина новая, скоростная, я могу.
Гена с помощью мужчины перенес девушку, положил на заднее сидение.
— Ее надо поддерживать, — предупредил он. Помогавший Гене мужчина забрался в машину. — Вот сертид, — Гена отдал ему бутылочку.
Машина сорвалась с места.
Я наклонилась к ребенку. Мальчишка с васильковыми глазами, подрастет разобьет достаточно много сердец.
— Это твои родственники? С ними все будет хорошо, — я опять давала надежду. Когда же отучусь от этого пустого занятия? — Тебя как зовут?
— Мильн, — тихо сказал мальчишка.
— Мильн, а… — здесь он меня обнял и заплакал. Что мне делать? Его родственников увезли, а с ним то что делать? Куда его? Сейчас спрошу у людей. Я подняла голову. На месте происшествия нас осталось трое: я, Гена и маленькая седенькая стар. женщина. — Скажите, а как с Мильном то быть?
— Это вы меня спрашиваете? — возмутилась женщина. — Я не знаю, — тут же поправилась она. — Простите. Это Мильн?
Понятно, она его не знает.
— А тех, которых увезли, вы знаете? — что-то надо мной стали сгущаться тучи.
— Девушка, похожа на кого-то знакомого, — порадовала меня стар…женщина. — Я сеньлора Кыль, — представилась она.
Я хоть и была не в себе, но вспомнила, что это моя соседка. Представившись, я еще раз спросила, что делать. К этому моменту Мильн был у меня на руках. Никогда не любила детей, не знаю, как с ними обращаться.
Сеньлора Кыль покачала своей седой головой и заявила:
— Дорогая сеньлоритта Чех, вы бы могли придумать что-нибудь сами, а я считаю, что надо вызвать души.
— Какие души? — встрял Гена.
Мне разговор разонравился. Если эта старая карга начнет так говорить, что пострадавшие умерли, у ребенка может быть истерика.
— Души вызывать не будем, — я пресекла все поползновения сеньлоры Кыль. — Ребенок поедет с нами. Гена садись с ним на заднее сидение. Мурку подвинь.
Мильн вцепился в меня, а я подумала, что нас склеили. Я не смогу вести машину с ребенком на руках.