Хозяин острова Эйлин-Мор
Шрифт:
Мужчина с акульей пастью подошел к Биллу вплотную, в нос ударил запах рыбьей крови. Билл пытался вспомнить слова хоть какой-нибудь молитвы, а тварь из моря вдруг выпучила глаза и сказала: «Бу!» Смешное слово откуда-то из раннего детства сняло оцепенение: Билл отшатнулся, зацепился босой пяткой за латунный порожек перед орудийной башней… Падая, он заорал что есть мочи.
Взревела сирена, свет корабельных фонарей залил бак. Сумрачный объем сменился плоской картинкой из выбеленных ярким сиянием поверхностей и непроницаемо-черных теней. Монстр довольно улыбнулся и скрылся за углом. На мостике зажглись лампы.
–
Фокс с издевкой посмотрел на вахтенного офицера. Тот вытянулся в струнку и отчеканил:
– При возникновении нештатной ситуации на борту судна вахтенный офицер обязан подать сигнал тревоги, сэр.
Капитан Фокс махнул рукой:
– Вольно, Пирсон. Доложите обстановку.
На флоте общение между офицерами построено на субординации, но все же оно менее формально, чем думают в Адмиралтействе. Цитирование Устава корабельной службы граничило с хамством. Вахтенный, глядя вдаль, сказал:
– Я увидел, как человек в белом напал на матроса.
Капитан осмотрел палубу.
– Я никого не вижу, лейтенант.
Внизу на палубу выбежал боцман с револьвером в руке, за ним несколько матросов, вооруженных винтовками. Они разделились на две группы и вдоль фальшбортов начали продвигаться к носу. Обе группы дошли до носового орудия и замерли. Боцман обернулся и посмотрел на капитана. Даже на таком расстоянии Фокс увидел недоумение и растерянность на его лице. Там, за главным калибром, что-то происходило, что-то странное, но не настолько опасное, чтобы боцман открыл огонь. Все замерли, только большой корабль невозмутимо продолжал двигаться прежним курсом.
Все, что у капитана было – освещенная палуба от мостика до носа. За бортами стояла такая тьма, что линкор показался капитану лодкой Харона, несущей его со всем экипажем в царство мертвых. Фокс зябко поежился и покосился на вахтенного офицера, – тот стоял, глядя на нос корабля.
– Сэр, – сказал вахтенный, – там…
Он осекся, но капитан и сам увидел, как из-за носового орудия к носу перебежал голый, мертвенно-бледный человек. Одной рукой он волок за собой матроса в бушлате поверх больничной пижамы. Движения незнакомца были резкими и стремительными. Он двигался, как юркая ящерица, намного быстрее любого человека. Едкая смесь страха и отвращения охватила капитана Фокса.
– Что за чертовщина? – прошептал вахтенный, и капитан почувствовал благодарность. Пирсон сказал то, что чуть не вырвалось из его рта, а он не любил показывать чувства при подчиненных.
– Господи! – раздалось за спиной, вбежал взъерошенный первый лейтенант. Капитан почуял запах бренди, но ничего не сказал: его помощник службу нес справно.
Глава 25. Маккуинси
После крушения ялика с его женой и дочерью старпом Маккуинси стал угрюмо-равнодушен. Он старательно исполнял свои обязанности, но от его кислой физиономии капитана начало подташнивать. Фокс уже был готов писать рапорт в адмиралтейство, и ничего бы в его душе не шевельнулось: он четко разделял службу и личные
– Маккуинси, я разделяю ваше горе, но ваш кислый вид мне надоел.
– Простите, сэр, я… – пробормотал тот, потупив взгляд.
– Я еще не закончил, – оборвал его капитан. – Я сел писать рапорт в Адмиралтейство с просьбой исключить вас из экипажа моего судна.
– Вы в своем праве, сэр.
– Именно так. Однако я дам вам шанс сохранить должность.
– Благодарю вас, сэр, я…
– Не перебивайте старшего по званию, Маккуинси.
Капитан отодвинул старпома в сторону и прошел в его тесную каюту.
– Найдете два чистых стакана? – спросил он и поставил на столик бутылку виски.
– Я, сэр, не хотел бы… – промямлил он, доставая бокалы.
Фокс был той еще занозой в заднице. С самого первого дня новый капитан показал себя бесчувственным сухарем и формалистом, и чего ждать от такого неожиданного поворота, Маккуинси не знал.
– А я вас не спрашиваю, хотите или нет. Или вы пьете со мной, или я возвращаюсь к себе и пишу рапорт, после которого вы сгниете на берегу. Мне открывать этот прекрасный, выдержанный виски с вашей родины?
– Открывайте, – обреченно вздохнул Маккуинси.
К немалому удивлению старпома, капитан оказался приятным собеседником, и боль, терзавшая старпома последние дни, немного приутихла.
Уходя к себе, Фокс сказал на прощание:
– Прописываю вам бокал виски перед сном, но соблюдайте умеренность. Замечу похмелье на вашем лице – вылетите с флота.
– Слушаюсь, сэр, – козырнул Маккуинси, и обещания не нарушил.
«Энсон» продолжал стоять на рейде у песчаной отмели Бенбекьюлы. Через два дня после неожиданного визита капитана к линкору подошла рыбацкая лодка. Пожилой моряк крикнул перегнувшимся через борт матросам:
– Эй, там, на корабле! Есть среди вас кто-нибудь по фамилии Маккуинси?
Такую фамилию на «Энсоне» носил только помощник капитана.
Оказалось, через два дня после крушения к его ферме вышла маленькая девочка, одетая, как настоящая принцесса. Она ничего не говорила, только все время плакала и звала маму. Спустя несколько дней жена фермера смогла выяснить, что зовут ее Элизабет Маккуинси, а ее папа – большой командир на военном корабле.
– В наших краях только ваш корабль болтается, как дерьмо в океане, – простодушно сообщил рыбак, – вот я и смекнул: отец девочки наверняка служит тут.
Смекалистому, но добросердечному гебридцу Маккуинси на радостях отвалил три гинеи. Отдал бы и больше – да не было. Еще одну гинею пожаловал капитан. Он даже разрешил поселить девочку на несколько дней на борту «Энсона», пока не прибудут родственники пропавшей без вести миссис Маккуинси. Счастливый отец помчался на берег, но вот незадача: как только девочка увидела песчаный пляж с набегающими океанскими волнами, она завопила и выпрыгнула на ходу из двуколки. Перепуганный ребенок развил такую скорость, убегая по холмам как можно дальше от берега, что Маккуинси с трудом ее нагнал.