Хозяин острова Эйлин-Мор
Шрифт:
В ту вылазку к Бенбекьюле им надо было встретить двуколку и доставить пассажиров на борт. Жена первого лейтенанта соскучилась по мужу и приехала к нему в гости со своей восьмилетней дочерью. Они встретили, заодно прикупили козьего молока и сыров для камбуза у местного фермера.
На обратном пути Билл весело подмигнул сидящей напротив девочке. Она улыбнулась в ответ и глянула украдкой на маму. Маме было не до нее: ялик еще не вышел из бухты, а миловидное личико жены старпома посерело, рука в кожаной перчатке прижимала надушенный платок к носу. Девочка вздохнула, и лицо ее стало высокомерно-скучающим, как и
Матросы гребли, ялик резал волны, «Энсон» сиял огнями и никак не хотел приближаться. Потом что-то взорвалось у них под ногами, в самом центре лодки. Билл увидел, как в борт рядом с ним вцепилась бледная мужская рука, покрытая черными волосками. Закричала женщина, крик захлебнулся в рвоте. Девочка вжалась в безнадежно испорченный дорожный костюм матери. Последним, что запомнил Билл, было выражение лица жены первого лейтенанта: такой смеси испуга, стыда и отвращения он еще не видел. Лодка опрокинулась, и холодная вода выбила из Билла дух.
Когда он очнулся, вокруг него в воде сновали тени: темные – матросов, светлые – странных существ, до ужаса похожих на людей. Один из них, разинув пасть, густо утыканную острыми зубами, потянулся к нему. Под поверхностью воды загорелись быстро угасающие на глубине световые столбы: на «Энсоне» включили сигнальные прожектора и направили на место крушения. Стало светлее. Лицо чудовища оказалось совсем рядом. Билл смотрел в человеческие глаза.
Если прикрыть шарфом широкую пасть с клыками, перед ним висел обычный мужчина лет сорока с вытянутым лицом и резко очерченными скулами. Темные глаза, нос с небольшой горбинкой. Мужчина протянул к нему руки, тоже совершенно обычные, жилистые руки, только между пальцев – белесые перепонки.
Паника вымела из головы остатки здравого смысла. Билл заорал, но его крик остался где-то в толще воды. Вереница пузырей устремилась к поверхности, унося остатки кислорода. Биллу снова повезло. Кто-то из его товарищей оказался ниже и рванул к поверхности, не обращая внимания ни на что вокруг, и влетел прямо в лапы чудовища.
Бледный мужчина обхватил матроса поперек груди, одной рукой наклонил голову к плечу. Они оба смотрели Биллу в глаза: охотник и жертва. Один – с ужасом и надеждой, второй – ни с чем, в его глазах не было никаких чувств. Они могли принадлежать мертвецу, равнодушно рассматривающему аверсы мелких монет. Охотник вонзил клыки в шею матроса, не сводя безжизненного взгляда с Билла. Глаза его жертвы погасли, надежда покинула их, страх тоже, и это было страшнее всего, страшнее даже клыков, проткнувших кожу.
Страх врезал ледяной плеткой под копчик. Билл заколотил ногами, вылетел из-под воды, как китайский фейерверк. Рядом, в паре ярдов, качалась на волнах перевернутая шлюпка, он погреб к ней. Взобрался с носа на киль, чудом ее не утопив. Билл лежал на дне, распластавшись морской звездой. Лучи прожекторов шарили по воде в поисках выживших, их свет высвечивал белые тела монстров и темные пятна матросов, но все они были под водой, в стихии, губительной для человеческого существа.
Шлюпка с его товарищами подгребла ближе, Билла заметили и окликнули. Убедившись, что бедняге ничего не угрожает, продолжили поиски, а Билл смотрел на белые силуэты под водой и пугливо сжимался, когда один из них подплывал ближе. Когда стало ясно, что выживших больше нет, шлюпка подошла
С тех пор он лежал в лазарете, считал переборки и закрытые на кремальеры люки, отделяющие его от океана с кошмарными тварями. А по ночам, засыпая, он видел стеклянные глаза незнакомца под водой и острые клыки, вонзившиеся в кожу его товарища. Так погибла его морская карьера, стали несбыточными мечты об адмиральских эполетах, личном дворянстве, особняке в центре Лондона. Подводное чудовище выпило не только кровь безымянного матроса, оно высосало из Билла волю к жизни.
Глава 24. Билли
Прошло несколько дней, а Билл лежал на койке, глядя в потолок, а когда засыпал, кричал, мешая спать соседям по лазарету. Билл не знал, что каждый день доктор Беннетт после осмотра поднимается на мостик и убеждает капитана Фокса списать матроса Этвуда на берег, и каждый раз капитан Фокс просит доктора Беннетта попробовать еще что-нибудь. Скрепя сердце Беннетт достал коричневую бутылочку с притертой пробкой: личный запас лауданума на всякий случай.
Сегодня шел второй день опиумной терапии, и прошлая ночь была первой, когда все обитатели лазарета выспались. В обед у Билла проснулся аппетит. Весь вечер он копался в золе сгоревшей мечты, выискивая целые клочки. На ночь принял еще одну порцию целебной настойки. Он лежал на мягкой подушке, но сон не шел. Воображение тоже отказывало. Адмиральские эполеты таяли в дымке, бледное лицо с акульими зубами казалось нарисованным не слишком умелым художником.
– А так ли страшен океан, чтобы я отказывался от своей мечты, – подумал Билл.
Он спустил ноги на дощатый пол, подхватил бушлат санитара, забытый на стуле. Крадучись вышел из лазарета и бесшумно закрыл дверь.
Лекарство доктора странно на него действовало: Билл больше не испытывал страха, но не потому, что опасность ушла. Он будто вылетел из своего тела и кружил вокруг него, пока ноги сами поднимаются по трапу, а руки хватаются за поручни. В своей бестелесной ипостаси он был совершенно неуязвим, а судьба бренного тела потеряла важность. На палубе было пусто.
Броненосец шел малым ходом вдоль западного побережья острова Льюис в сторону Каслбей. Палуба тонула в полумраке, горели ходовые огни, с мостика падали тусклые квадраты света.
Душа холода не чувствует, следом за зябко кутающимся в бушлат телом Билл пролетел к орудийной башне. Они вывернули на бак. Он с удивлением посмотрел на свои босые ступни с зябко поджатыми пальцами на холодных досках палубы. Ветер забрался под бушлат и пересчитал ребра. Билла передернуло, он оглянулся, и как раз вовремя, чтобы увидеть, как в леер правого борта вцепляется бледная рука с перепонками между пальцами.
За ней возникло лицо худощавого темноглазого мужчины. Много раз Билл просыпался с криком, увидев его во сне, и вот оно: на расстоянии вытянутой руки. Мужчина заметил оцепеневшего от ужаса матроса, сжатые губы растянулись в довольной улыбке. Губы растягивались и растягивались, почти до самых ушей, сверкнули ряды острых клыков. Билл сделал шаг назад, но тело не сдвинулось с места. Как в страшных ночных кошмарах, он смотрел на перелезающего через леер монстра и не мог пошевелиться.