Хозяин берега
Шрифт:
Мне показалось, где-то в середине приговора мелькнула знакомая фамилия.
Действительно, несколькими строчками выше я нашёл.
«…Кроме того, — указывалось в приговоре, — вечером того же 21 октября Умар Кулиев пытался поджечь сарай с рыболовной снастью («козлятник») в районе метеостанции, принадлежащий гр. Касумову К. Но оказавшимся поблизости от места пожара гр. Касумову и Ветлугину А. удалось его затушить…»
«Тёмный лес… — подумал я. — Полная нелогичность. — Фамилию Ветлугин я тем не менее выписал. — Стоит вызвать,
Я снова вернулся в конец.
— «…Кулиев Умар вину в совершённом преступлении признал. Кроме признания подсудимого — его вина доказывается…»
Дальше перечислялись доказательства. Результативная часть приговора была сформулирована коряво: подсудимому сначала определили наказание за более тяжёлое преступление — убийство рыбинспектора — расстрел, затем за поджог — лишение свободы сроком семь лет…
«…Окончательным наказанием считать — с конфискацией автомашины «Москвич-2140» № 26–43 высшую меру наказания — расстрел…»
Возникшая у меня версия о том, что Пухов оказался накануне гибели вместе с Верой Кулиевой, потому что был как-то связан с её мужем, не нашла подтверждения в приговоре. Фамилия Сергея ни разу не упоминалась на сереньких, с убористым мелким шрифтам, страничках.
На этом берегу темнело тоже рано и сразу. Почти одномоментно.
Когда мы выезжали со двора прокуратуры, было ещё светло. С бесчисленных балконов жилого дома, где мы обитали, доносились голоса телевизионных дикторов, крики детей.
Я посадил Хаджинура за руль. Он вёл машину спокойно, худые, сильные руки крепко держали управление.
— Фиолетова, Чапаева… — объявлял он незнакомые мне названия улиц. Азизова, Джапаридзе…
Между каменными домами шли кирпичные связки — назвать их заборами было как-то неудобно — по силуэту что-то вроде римских акведуков, только без желоба вверху и значительно уменьшенные. Отверстия в них закрывали виноградные лозы.
Мы выехали на пустынную трассу. Она шла вдоль берега, покрытого ракушечником. Встречного движения не было вовсе.
— Бензина выписывают на два часа в день, — проворчал Хаджинур. — А что такое два часа по такой дороге? День поездишь, три дня на приколе.
— Как чумы… — Я показал на видневшиеся впереди сараи — «козлятники».
— Их полно тут, — тотчас отозвался Срезов. — Подсобки. Хозяева — кто крабами промышляет, кто чем. А если рыбинспекция спит, может и каладу там держать… Запросто!
Несколько раз Хаджинур останавливался, глушил мотор
— мы оба выходили, прислушивались. На море был полный штиль. Я не слышал ни одного звука.
В одном месте Срезов неожиданно резко затормозил, убрал свет.
— Вон там вроде! Фонарь… — Мы вышли. Он долго смотрел в бинокль, потом передал его мне. — Машины…
— Ничего не вижу. — Я покрутил бинокль.
— На звезду — и ниже. Видите?
— Кажется, вижу.
— Ну, они-то нас наверняка ещё раньше заметили. У них специальный человек с биноклем следит
— По трассе?
— Как выйдет. Могут и целиной махнуть.
Несколько точек быстро перемещалось в линзе бинокля.
— Как они обычно объясняют своё присутствие здесь?
— Как? — переспросил Хаджинур. — А никак. Йода в организме не хватает. Приехали подышать морским воздухом. Или проверяли ходовые части механизма…
— Надо переписать номера машин. Хаджинур серьёзно сказал:
— Да я их и так всех знаю. Вот подъедут ближе — каждого назову.
Теперь уже и без бинокля был виден ползший вдоль берега легковой транспорт. Машин было не меньше шести, в том числе и мощный «КрАЗ», Часть их направилась в сторону барханов, в пески. Две повернули в нашу сторону.
Впереди шла «Волга» бежевого цвета. Вскоре я услышал усиленную мощной стереофонической системой эстрадную мелодию. Одно время на том берегу запись эта была весьма популярной.
Бодрая музыка резко контрастировала с окружающей нас скучной местностью — с невысокими, похожими друг на друга, как черепахи, уползавшими за горизонт песчаными барханами.
— Ну-ка, остановите! — приказал я старшему оперу и, прежде чем Хаджинур полностью затормозил, выпрыгнул на дорогу.
«Волга» замедлила ход, я перешёл на другую сторону, поднял руку. Хаджинур тем временем заглушил мотор и тоже вышел из машины. Это решило исход — «Волга» встала: работника милиции знали.
— Прокурор бассейновой прокуратуры участка, — представился я, подходя к стеклу водителя. — С кем говорю?
Лысый, приземистый толстяк, сидевший за рулём, вырубил магнитофон, показался из машины. Внешность его была заурядной — усы подковой, выбритый подбородок, мясистые щёки.
Словно не доверяя мне, он обратил взор на старшего опера.
— Это прокурор Восточнокаспийской водной прокуратуры… — подтвердил Хаджинур.
— Ваша фамилия? Кто вы? — спросил я. — Куда ездили?
— Вы новый прокурор? — До него наконец дошло. — Я — Вахидов, работаю в отделе снабжения сажевого комбината…
— Он посмотрел на меня. — Я здесь по указанию Кудреватых… Он в курсе.
Я не спросил, кто такой Кудреватых, заметив, что Орезов реагирует с вниманием и даже почтительностью.
— Всё согласовано… — заверил Вахидов. Другие водители машин, поняв, что произошло, съехали с трассы и теперь объезжали нас через пустыню.
— Вы тут новый человек, наших дел не знаете. — Вахидов смотрел на меня с сочувствием. — Условия работы на комбинате трудные, поставлена задача дать людям прибавку к столу… В первую очередь — витамины. — Он пригладил усы. — Человек, ежедневно употребляющей рыбу, имеет меньше шансов получить такие болезни, как стенокардия, язва желудка, остеохондроз. Если помните, раньше каждому ребёнку в детском саду давали пить рыбий жир! Ежедневно!..