Холодная гавань

Хиггинс Джек

— Вы уезжаете?

— На некоторое время. Погода в Кройдоне прояснилась. Я лечу туда с Мунро на «лизандре». — Он обнял ее рукой. — У вас все в порядке? Вы как будто не в себе.

Она с трудом улыбнулась:

— Я знаю, что забавляю вас моими картами таро, Крэйг, но у меня, правда, есть дар. Я чувствую. Я просто знаю, когда что-то не так, как должно быть.

— Объясните, — сказал он.

— Женевьева — ее сестра. Все гораздо сложнее, чем кажется. Я не думаю, что Мунро сказал нам всю правду, если это

вообще правда.

И он внезапно поверил Джулии, потому что сердце его сжалось.

— Женевьева… — задумчиво произнес он, и его руки крепче сжали плечи Джулии.

— Да, Крэйг. Я боюсь.

— Не бойтесь. Я разберусь в этом. — Он улыбнулся. — У вас есть Мартин, он не оставит вас. Обговорите все с ним. Скажите ему, что я покопаюсь в этом деле, когда окажусь в Лондоне. — Он поцеловал ее в щеку. — Верьте мне. Вы знаете, каким дикарем я становлюсь, когда меня разозлят.

Крэйг сидел в самолете напротив Мунро. Бригадир достал бумаги из своего дипломата и углубился в них. Крэйг знал, что спрашивать в лоб бесполезно.

Он заметил:

— Теперь она уже на месте.

— Кто? — Мунро взглянул на него. — О чем вы?

— Женевьева. Сейчас она в замке Вуанкур.

— А, вот вы о чем, — кивнул Мунро. — Надо следить за тем, как там идут дела. Она не профессионал, нельзя это забывать.

— До сих пор вас это не очень-то волновало.

— Видите ли, дорогой мой, я не хотел испортить ей настроение, разве я не прав? Я не жду от нее слишком многого. Две трети всех агентов-женщин, которых мы задействовали, плохо кончили.

Он с невозмутимым видом вернулся к своим документам, и Крэйг задумался. Джулия была права. Что-то тут не так. Он попытался проанализировать шаг за шагом все факты и события. В центре всего, конечно, Анн-Мари. Если бы с ней ничего не случилось, если бы Мунро не было так важно лично увидеть ее… Крэйг вспомнил ту Анн-Мари, которую видел в последний раз, и вздрогнул. Несчастная девочка, в этой клетке в Хэмпстеде, и Баум, заботам которого ее поручили, не желающий даже подойти к ней поближе. Он напрягся на сиденье. Странно. Очень странно. Доктор, который боится подойти к своей собственной пациентке. Тут какая-то тайна.

Остаток полета прошел спокойно. Когда они шли через летное поле к лимузину, ожидавшему их в Кройдоне, он сказал, обращаясь к Мунро:

— Я нужен вам сегодня вечером, сэр?

— Нет, дорогой мой. Развлекайтесь, вы свободны.

— Попытаюсь, сэр. Может, попробую попасть в «Савой», — ответил Крэйг, открывая Мунро дверцу машины.

— Совещания всегда проходили в библиотеке, — рассказывала Гортензия. — Сейчас Прим использует ее как свой основной кабинет. Он даже спит там на походной кровати. У него есть еще маленький кабинет рядом с кабинетом Райсшлингера, но тот для каждодневной работы.

— Как это самоотверженно с его стороны, —

усмехнулась Женевьева. — Я имею в виду походную кровать.

— Все важные документы всегда хранятся в сейфе в библиотеке.

— За портретом Елизаветы, одиннадцатой графини де Вуанкур?

— Ты помнишь?!

— Почему ты так уверена в том, что говоришь?

— Раньше или позже, cherie, каждый мужчина рассказывает мне все, эту привычку я всегда поощряла. Карл не исключение, уверяю тебя. Видишь ли, он не нацист, спаси его Господь. Он часто бывает не согласен с ними, поэтому, когда сердится, начинает болтать. Это помогает ему выпустить пар.

— Ты знаешь, что Роммель будет здесь послезавтра?

— Да. Чтобы обсудить систему прибрежной обороны — Атлантический вал.

— Ты ради этого здесь?

— Чтобы получить любую информацию.

— Значит, необходимо залезть в сейф, потому что все, на что стоит посмотреть, будет именно там.

— У кого ключ? У генерала?

— Нет. У Прима. Карлу никак не удается открыть его самому. Он всегда жалуется. Когда они появились здесь, то отобрали у меня ключ.

— Разве у тебя не было второго? — спросила Женевьева.

Гортензия кивнула головой.

— Они потребовали и его. Очень осторожные люди, эти немцы. Но… — Она выдвинула ящик тумбочки, стоявшей у кровати, взяла шкатулку и открыла крышку. Покопавшись среди валявшихся там в беспорядке украшений, вытащила ключ. — Этот я им не отдала. Можно сказать, запасной запасного.

— Великолепно, — сказала Женевьева.

— Это только начало. Если такие бумаги исчезнут, немедленно поднимется тревога.

— У меня есть фотоаппарат. — Женевьева достала портсигар, нажала на потайную кнопку, и крышка открылась. — Видишь?

— Искусная работа, — кивнула Гортензия. — Так, совещание будет во второй половине дня. Вечером они устраивают прием и бал, после которого Роммель вернется ночью в Париж. Это значит, что, если ты хочешь исследовать содержимое сейфа, ты должна это сделать во время бала.

— Но как?

— Я подумаю над этим, cherie. Положись на меня. — Гортензия похлопала ее по щеке. — Теперь оставь меня ненадолго. Мне нужно отдохнуть.

— Конечно. — Женевьева поцеловала ее и направилась к двери.

Когда она уже взялась за ручку, Гортензия вдруг сказала:

— И еще одно.

Женевьева повернулась:

— Да?

— С возвращением домой, моя дорогая! С возвращением!

Когда Женевьева вернулась в свою комнату, она почувствовала, как устала. В голове пульсировала боль, ее мутило. Она задернула шторы и легла на постель не раздеваясь. Значит, Мунро был с ней не слишком откровенен. В какой-то степени она могла принять его позицию, но Крэйг Осборн… Но зато она опять обрела Гортензию. За это, по крайней мере, она им благодарна.