Холодная гавань
Шрифт:
На какой-то момент он скрылся из виду, пока они ехали по узкой дороге среди клонящихся друг к другу сосен, но потом, когда они начали подниматься по склону, он возник снова, уже над ними, словно крепость за этими серыми стенами, застывшими в ожидании встречи.
Ворота были открыты, но въезд перегораживал шлагбаум. Деревянная сторожевая будка находилась сразу за воротами, рядом стоял часовой с автоматом. Это был совсем мальчик, хоть и в эсэсовском мундире. Он склонился к окну и нерешительно сказал на плохом французском языке:
— Документы.
— Но
— Извините ма-амзель, но у меня приказ. Я должен проверить ваши документы.
— Хорошо, — сказала она. — Я сдаюсь. Я английская шпионка и приехала сюда, чтобы взорвать этот замок.
Спокойный голос человека, говорившего по-немецки, вдруг вклинился в беседу.
Она не поняла ни слова, зато часовой понял и бросился поднимать шлагбаум. Женевьева повернулась к офицеру, появившемуся из-за будки. Это был полковник СС в серовато-зеленой форме парашютиста-десантника, с Рыцарским крестом на шее и эмблемой "мертвая голова" на фуражке, сиявшей в лучах утреннего солнца. Ей не пришлось спрашивать Рене, кто это.
— Макс, как мило с вашей стороны!
Макс Прим открыл дверцу и сел в машину.
— Поезжайте, — бросил он Рене. Он перешел на французский: — Между прочим, этот мальчик всего три дня здесь. — Он поцеловал ей руку. — Я никогда не мог понять, почему вы испытываете удовольствие, издеваясь над моими солдатами. Это плохо влияет на их моральный дух. Райсшлингеру это очень не нравится.
— Сейчас он об этом не думает, — прокомментировала Женевьева. — У него другие проблемы.
Ярко-синие глаза полковника мгновенно посерьезнели.
— Объяснитесь.
— Его машина сломалась около Пуажо. Я подвезла его.
— Да? Так где же он?
— Я высадила его на окраине Довиньи. Не знаю, где он учился, но в программу явно не входило умение вести себя в обществе дам.
Его губы улыбались, но глаза остались холодными.
— И он спокойно вышел? Райсшлингер? И вы хотите, чтобы я в это поверил?
— Мне пришлось слегка припугнуть его вот этой штукой. — Она вытащила свой вальтер, и Прим взял его.
— Но это немецкое боевое оружие. Где вы раздобыли его?
— У одного милого бармена в Париже. Подобные вещи легко достать на черном рынке, а девушке нужно уметь защитить себя в наши дни.
— Так вы говорите, в Париже?
— Не ждите, что я скажу вам название бара. Прим, не торопясь, взвесил пистолет на руке и протянул его Женевьеве, которая поспешила убрать его в свою сумочку.
— Стало быть, вам понравилась поездка? — спросил он.
— Не совсем. Париж совсем не тот, каким был.
— А в поезде?
— Безобразно.
— Разве?
В его голосе была непонятная ирония, и она бросила на него быстрый неуверенный взгляд из-под ресниц, не понимая, в чем дело. Они остановились возле главной лестницы. Прим
— Я возьму их, — сказал Прим.
— Вы действительно самоуничижаетесь сегодня, — съязвила Женевьева. — Полковник СС с чемоданом в каждой руке, словно слуга в гостинице? Мне бы сейчас фотоаппарат. В Париже этому ни за что не поверили бы. Спасибо, между прочим.
— Один из источников нашей силы, — ответил он, — состоит в том, что для мужчин, которые служат в СС, нет ничего невозможного.
Он двинулся вверх по лестнице.
— Я больше не нужен мадемуазель? — громко спросил Рене и быстро прошептал: — Помните, ваша спальня в Розовой комнате. Спальня графини рядом.
Напоминать об этом не было необходимости, ведь они тщательно изучили расположение всех помещений в замке еще в Холодной гавани. Рене был напуган, Женевьева видела это: на лбу у него выступили бисеринки пота.
— Ничего не нужно, спасибо, Рене, — ответила она, повернулась и пошла вверх по ступенькам вслед за Примом.
Прим поднялся наверх и остановился, слушая, как часовые щелкают каблуками, приветствуя его. Через минуту появился Райсшлингер.
— Райсшлингер! — окликнул его Прим.
— Да, полковник? — Райсшлингер посмотрел на него.
— Зайдите в мой кабинет! Сейчас же! Райсшлингер с видом мученика исчез в коридоре.
Прим медленно спустился вниз, достал сигарету и пошел следом. Когда он вошел в кабинет, молодой гауптштурмфюрер стоял у его стола. Прим закрыл дверь.
— Я слышал, вы снова были "плохим мальчиком"? Райсшлингер выглядел мрачным:
— Я не понимаю, что вы имеете в виду.
— Мадемуазель Треванс. У меня такое ощущение, что вы не очень-то старались выглядеть джентльменом.
— У нее был пистолет, штандартенфюрер. Вальтер.
— Воспользоваться которым вы ее спровоцировали?..
— Наказанием гражданскому лицу, владеющему оружием, является расстрел, как хорошо известно штандартенфюреру.
— Райсшлингер, — терпеливо произнес Прим. — В этом деле есть "шестерни внутри шестерен". Это проблемы, о которых вы ничего не знаете. Другими словами, занимайтесь своим делом.
Но Райсшлингер, которому отказала выдержка, раздраженно выпалил:
— Ну, то, что мадемуазель Треванс — ваша «проблема», мне теперь совершенно ясно, штандартенфюрер!
Прим вдруг стал подчеркнуто спокойным, его надменное лицо испугало Райсшлингера. Полковник подошел к нему вплотную и застегнул пуговицу на плаще молодого офицера.
— Неосторожно, Райсшлингер. Не сработает. Я не потерплю, чтобы один из моих офицеров служил плохим примером для остальных. — Он обошел вокруг стола и взял какое-то письмо с подноса для документов. — Это запрос из Берлина. Весьма тревожный. В батальонах СС в России катастрофически не хватает офицеров. Они спрашивают, можем ли мы прислать кого-нибудь.