Холодная гавань

Хиггинс Джек

— В ЖСДО?

— Да, но у Мунро вообще мертвая хватка. Насколько я знаю, вас вчера приписали к ВВС как офицера. Кстати, голубая форма Королевских воздушных сил будет вам к лицу, если, конечно, у вас когда-нибудь появится шанс надеть ее.

— Он ни слова не сказал мне об этом.

— Мунро? — Хейр пожал плечами. — Старый хитрый пес, но в его сумасшествии есть система. Прежде всего, у офицера всегда есть шанс получить помощь, если он попадает в руки врагу.

— Но ведь есть еще что-то?

— Это дает ему контроль над

вами. Если вы нарушите приказ во время войны, вас могут расстрелять.

— Мне иногда кажется, что война шла всегда.

— Мне хорошо знакомо это чувство.

Дверь открылась, и вошел Крэйг.

— Ну, как дела?

— Прекрасно. Мы идем по расписанию, — ответил Хейр и повернулся к Женевьеве: — На вашем месте я бы спустился вниз. Попытайтесь немного поспать. Воспользуйтесь моей каютой.

— Хорошо. Я так и сделаю.

Она оставила их вдвоем, пробралась по качающейся палубе и спустилась вниз в крошечную каюту Хейра. Койка была такой узкой, что Женевьева едва ли смогла бы вытянуться на ней, и она лежала, подогнув колени кверху и глядя в потолок. Так много событий произошло, они кружились перед ней, но она постепенно проваливалась в сон и через несколько минут отключилась.

У берега в районе Финистера все еще кое-где лежал туман, луна иногда проглядывала из-за туч. "Лили Марлей" замедлила ход, приближаясь к берегу, глушители снижали шум двигателей. Экипаж занял свои места у пулеметов на носовой и кормовой частях палубы, а у Хейра на бедре висела кобура с пистолетом, снятым с предохранителя. Лангсдорф надел каску, а Хейр и Крэйг осматривали берег в бинокли ночного видения. Женевьева ждала позади, Рене притаился за ее плечом. Внезапно на берегу вспыхнул тонкий луч света и мгновенно погас.

— Вот они, — сказал Хейр. — Превосходно. — Он положил руку на плечо Лангсдорфа. — Теперь тихо, спокойно. Самый малый вперед.

Пирс у маяка Гросне выплыл на них из темноты, волны глухо бились внизу, вскипая у громадных ржавеющих металлических свай. Они бились о нижний причал, и команда выбросила за борт кранцы. Она заметила внизу на палубе Шмидта со шмайсером на изготовку.

На верхней части пирса зажегся свет, и чей-то голос по-французски спросил:

— Это вы?

— Большой Пьер, — сказал Крэйг. — Пошли. Женевьева и Рене двинулись вперед, Крэйг и Хейр шли следом. На причале она обернулась, чтобы последний раз взглянуть на палубу. Шмидт улыбнулся ей.

— Не дай этим негодяям раздавить тебя, красавица. Крэйг подошел поближе.

— Подарок для вас. — Он подал ей вальтер и запасную обойму к нему. — Суньте его в карман. Ни одна девушка не должна ходить без оружия.

— Да уж, не в этих местах, — сказал Хейр и обнял ее. — А дальше решайте сами.

Крэйг повернулся к Рене:

— Верни ее целехонькой, не то я оторву тебе яйца.

— Майор, если что-то случится с ма-амзель Женевьевой, то же самое произойдет и со мной.

Крэйг смягчился и примирительно

произнес:

— О\'кей, мой ангел, лезьте наверх. Величайший момент вашей карьеры. Как говорят в шоу-бизнесе, сломайте ногу.

Она быстро повернулась и, скрывая слезы, начала взбираться по ступенькам. Рене шел за ней. В конце пирса стоял грузовик, рядом с ним копошились какие-то тени, потом вперед выступил человек и заступил им дорогу. Никогда в жизни она не видела человека такого угрожающего вида. На нем была суконная шапка, старый грязный молескиновый пиджак, краги и рубашка без воротника. Трехдневная щетина на подбородке и шрам на правой щеке дополняли общее впечатление.

— Большой Пьер? — спросил Рене.

Женевьева опустила руку в карман и нащупала вальтер.

— Этот человек не может быть нашим, — зашептала она Рене скороговоркой, настолько напуганная, что сказала это по-английски.

Человек со шрамом на лице вдруг улыбнулся.

— Ужасно сожалею, что привел вас в замешательство, старушка, — сказал он со сногсшибательно пижонским оксфордским акцентом, — но если вы ищете Большого Пьера, то это именно я.

За ним из темноты вышли человек двенадцать молодцов с ружьями и пулеметами системы «Стена». Они стояли стеной, молча уставившись на нее.

Она прошептала Большому Пьеру:

— Не знаю, что о них думают немцы, но меня они определенно пугают.

— Да они просто великолепны, разве не так? — Он хлопнул в ладоши. — Эй вы, крысиная семейка, — произнес он скороговоркой по-французски. — Давайте двигаться и следите за своим языком. С нами дама, помните об этом.

Грузовики такого типа называют газогенами, потому что они работают на газе, образующемся при сжигании древесного угля в печи, установленной сзади в кузове. Большой Пьер вел машину довольно быстро, насвистывая что-то сквозь зубы.

Женевьева вдруг спросила:

— А если мы нарвемся на немецкий патруль?

— Немецкий что? — Вблизи от него исходил жуткий запах.

— Патруль, — повторила она.

— Только не здесь. В этих местах они бывают только тогда, когда им это позарез нужно. Это значит, только днем и когда их много. О любом таком отряде в радиусе пятнадцати миль сегодня ночью я бы знал, уж поверьте мне.

Ей захотелось расхохотаться в ответ, уж больно серьезно он это сказал.

— Стало быть, вы тут все контролируете?

— Ваш голос всегда звучал по телефону так восхитительно. Приятно показать вам свою физиономию, — продолжал он. — Вы когда-нибудь бывали в Оксфорде?

— Нет.

— А в Норфолке?

— Сожалею, тоже нет.

Они перевалили за гребень холма, и в этот момент в просвет между облаками выглянула луна. В ее свете Женевьева увидела внизу в долине железную дорогу и несколько домов — это был Сен-Морис.

— Жаль, — сказал он. — Я там вволю пострелял. Около Сэндрикхэма, где у короля деревенская усадьба. Красивое место.