Хочу влюбиться...
Шрифт:
— Говорю сразу, чтоб потом не ругался… Если меня будут тормозить, похищать и все такое, сопротивляться не буду… Если нужен ты, могут действовать через детей, лучше я…
— Я сейчас закрою тебя дома…, - говорит папа вгорячах.
— Ты знаешь, что это вообще не решение. Просто знай, если успею, нажму и кнопку, и машину брошу под камерами, чтобы упростить поиски.
— Умеешь ты пожелать приятного аппетита. Иди к матери, я сейчас сделаю пару звонков и приду. Ничего ей не говори, пусть спит спокойно, пока, спокойно.
??????????????????????????
Наш разговор со стороны мог выглядеть, как ничего не значащая перекидка незаконченными фразами.
Ужин прошёл в щебетании мамы, молчаливости папы и моей задумчивости.
Мама все пыталась выспросить меня об отношениях с Давидом, но что я ей должна была сказать? Мама, он трахается как бог, тело – супер и, походу, я влюбилась? Поэтому, говорила, что все нормально.
Еду в машине и мысленно возвращаюсь в октябрь 2002 года. Да, папа, и я не хочу повторения тех событий.
23 октября 2002 года.
За последние несколько лет я смогла устроить себе выходной. Это был только мой день. Я сходила в салон, наконец-то покрасила волосы в цвет мечты, купила платье и с нетерпением ждала вечера. Мы должны были пойти с Игорем, но он уже тогда был занят делами России, а меня легко можно было подвинуть на второй план. Он бурчал, говорил, чтобы я не ходила, но я не могла отказаться от билета, который достался мне с таким трудом.
Сказочный момент. Я, в красивом платье, вокруг много людей, все суетятся, спешат занять места.
В 2001 году постановка стала настоящей сенсацией и вошла в историю, как самый масштабный российский театральный проект. Но вот уже ровно через год, в 2002, ему стало суждено пережить трагедию, которая сделала его имя нарицательным и открыла новую главу в нашей истории. Это был “Норд-Ост”…
Радость сменилась на страх, непонимание, общее горе на более чем девятьсот человек. И мой один выходной превратился в три дня заточения. Если бы эти люди, захватившие нас, знали, что я родственница человека, который принимает непосредственное участие в руководстве штурмом, меня б расстреляли первой… Женщины, готовые пожертвовать своей жизнью, ради общей цели и мужчины, в глазах которых нет души, а вместо крови течет “война”. Зрители в зале, работники театра, дети, актеры – все превратились в один организм, который излучал страх, непонимание, отчаяние, безнадежность.
А потом пошел газ… И я очнулась только в больнице.
Прошло почти двадцать лет, но лица людей и эмоции этого момента в моей жизни, я помню до сих пор.
Глава 19
София
Еду домой и думаю, что мне ещё предстоит сыграть роль “человека у которого нет проблем” перед Давидом. Ночной созвон никто не отменял. Мне его не хватает, хоть голос услышу, может и жизнь наладится.
Заехала на подземный паркинг. Заглушила машину, вышла и огляделась по сторонам. Скоро у меня разовьётся паранойя и появится мания преследования, а потом и несуществующие друзья, будут нашептывать на ухо… Хихикнула
Квартира встретила меня пустотой; темно, душно – нет жизни. Прошла в гостиную открыла окно, комнату заполнили отдаленные звуки уличной жизни, ветер начал трепать тонкий тюль. Заходя в каждую комнату зажигаю свет… Прошла на кухню налила себе бокал вина, открыла окно – мне не хватает воздуха, меня душит обстановка. Надо смыть с себя этот грёбаный день. Иду, и по дороге в ванную комнату снимаю с себя все вещи. Допиваю вино большими глотками, капли с уголка рта стекают по подбородку, капают на грудь. Я хочу секса. Но только с ним. Больше никого нет в моих фантазиях, только он. Захожу в душевую кабинку, включаю тропический душ. Крупные капли падают на мое разгоряченное тело. Провожу руками по шее, груди, талии – нет все не то, это не его руки, нет его дыхания сзади, нет его поцелуев в шею. Все не то…
Наспех вымываюсь, обматываюсь полотенцем, беру бокал в руки и иду за добавкой.
Звонит мой телефон. Давид.
— Привет, Софийка, - за этот голос готова умереть, - как ты?
Ну, и что я должна сказать? Хочу тебя?
— Привет, мой принц…, - замурчала я.
И тут в моей, уже нетрезвой голове, рождается гениальный план.
— Давид, а давай поговорим по видео звонку? У тебя же есть ноутбук? Свяжемся по мессенджеру, как ты на это смотришь?
— Ну, давай. А что ты мне хочешь что-то показать?
— Давай, давай… Сейчас включу ноут, и позвоню.
Кладу трубку. На моём лице дикая радость. Сейчас я его увижу, иииууу!!!
Лью в бокал ещё вина. Лечу в спальню. Включаю. Блин, как долго он грузится…, ура! Плюхаюсь на кровать и пригубляю вино, звоню. Один гудок, второй, третий … Он что издевается? Убью! Принимает звонок.
— Ты что трубку так долго не брал?
— Шел в кабинет, - отвечает Давид. Он сидит за столом, видно его кабинет. Из того, что можно рассмотреть за его спиной - светлые стены и явно дорогая картина, как узнала, что дорогая, просто рамка красивая... Сбоку книжные полки, а справа от него – окно.
— У тебя большой дом? – спрашиваю я.
— Да, у нас большой дом. Странно, если хозяин элитной риелторской конторы живет в однокомнатной квартире в Ньюхэме. Наш дом в Хайгейте.
— Мне названия районов вообще ни о чем не говорят…
— Ну, это как жить на Рублевке… Ты была когда-нибудь в Лондоне?
— Нет. К сожалению, мой первый муж был не элитным риелтором, а только слугой народа. И почему ты все время говорил наш? Это общий дом вашей семьи?
— Первое, ты может удивишься, но слугам народа не чуждо прекрасное и покупают они дома по таким баснословным ценам, что можно где-то прикупить маленький личный островок в Тихом океане с местными туземцами в придачу. Второе – наш, потому что ты и я – это мы, а мы – это множественное число. Все просто. И ты полюбишь этот дом, а какие здесь парки, самое то для детей.
Вот он чудит. Тут бы хоть потрахаться, а он уже детей рожает.
— Ну, как только мне понадобиться политическое убежище, так я сразу чемодан - вокзал – Лондон.
— Моя жена, будет жить со мной и в Лондоне, и в Москве…, и в радости, и в горе…
— Стоп! Никакой смерти. Только позитив,- хитренько улыбаюсь, - я рада за тебя и твою будущую жену, – а мысли летят не в ту сторону, но со скоростью света.
– Пока ты не женат, мы же можем пошалить. Она же у тебя не ревнивая?
Включаю первый попавшийся трек, им оказался Love me like you do от Элли Голдинг, которая звучала в фильме Пятьдесят оттенков серого.