Хочу от тебя... Всё!
Шрифт:
У меня перехватывает дыхание.
Нет.
Не может быть.
Я отшатываюсь от окна, прижимаюсь спиной к стене. Ладони потеют. В горле пересыхает.
— Ба! — кричу я. — Не открывай! Не подходи к двери!
Но поздно.
Я слышу шаги. Бабушкины шаркающие, торопливые. Она идёт к входной двери, ворчит:
— Кого там принесло в ночи? Когда люди спят?
— Ба, не открывай! — говорю я, но голос срывается.
Дверь скрипит.
Я слышу, как лай Бобика переходит в радостный скулёж, он почему-то рад, глупая
Потом — голос: низкий, бархатный, такой знакомый, что у меня подкашиваются колени.
— Здравствуйте. Извините за поздний визит. Я ищу Леру. Валерию.
Бабушка молчит. Наверное, рассматривает незваного гостя.
— Вы кто такой? — слышу я её голос. С подозрением, с вызовом. Бабушка — бабушка, она никого не боится.
— Александр, — говорит он. — Я её муж.
Я замираю.
Муж?
Он сказал «муж»?
— У неё нет мужа, — отвечает бабушка жёстко. — Девка она одинокая. И вы, мил человек, если шутки шутить, то не по адресу.
Я выглядываю из-за косяка.
Он стоит на пороге.
Изменился. Похудел, что ли? Или просто устал? Волосы длиннее, чем были, собраны в низкий хвост. Глаза — тёмные, ввалившиеся. На нём тёмное пальто, ботинки в грязи.
Он не замечает меня сразу.
Смотрит на бабушку, говорит медленно, почти просительно:
— Она уехала от меня. Сбежала. Это я отец ее ребенка.
Бабушка оборачивается.
Видит меня.
В её взгляде — тысяча вопросов. И упрёк. И, кажется, проснувшаяся жалость.
— Лерка, — говорит она. — Это кто? Правду он говорит?
Я открываю рот.
Закрываю.
Слёзы подступают к горлу, и я не могу их остановить.
А Александр поднимает глаза.
Видит меня.
Его лицо меняется. Словно кто-то снял с него груз, который он тащил годами. Он делает шаг вперёд, через порог, забыв спросить разрешения.
— Лера, — выдыхает он.
И в этом одном слове — всё: боль, отчаяние, надежда.
Бабушка вздыхает тяжело, отступает в сторону.
— Проходите уж, — бурчит она. — Только разуйтесь. И не орите, тут люди спят.
Александр перешагивает через
А я стою, прижимая ладони к животу, и чувствую, как внутри шевелится малыш — будто тоже знает, что кто-то важный наконец-то пришёл.
Глава 27
Глава 27
Александр .
Я нашёл её.
Семь месяцев, двадцать три дня и почти четыре тысячи километров поисков. Семь месяцев я жил как зверь в клетке: рвал телефонные трубки, перерыл всю страну, нанял лучших детективов, перетряхнул её прошлое, её подруг, её возможные маршруты. И всё — глухо. Как сквозь землю провалилась.
Утром после нашей встречи с Лерой я нашёл в комнате пустую кровать, и эту дурацкую записку на тумбочке: «Не ищите. Я ушла навсегда. Прощайте».
Я разорвал её в клочья.
Жанна в тот день попалась под горячую руку. Зашла в кабинет без стука,
— Убирайся, — сказал я. Голос был спокойным, а в глазах, наверное, черти плясали. — Убирайся, пока я не вернул тебя к отцу без всего!
Жанна побледнела, но смолчала. Вышла. С тех пор мы виделись только в присутствии адвокатов.
Развод оформили через три месяца. Она получила деньги, бизнес остался со мной, дом — тоже. Я думал, полегчает. Не полегчало.
Потому что Леры не было.
А потом я вызвал Свету в тысячный раз на беседу со мной, и она проболталась!
— Она беременна, — выпалила Света. И заплакала. — Она от вас беременна. Сказала мне за неделю до того, как сбежала. У неё тест был с двумя полосками, я сама видела. А потом она исчезла. Я молчала, потому что она просила. Но я больше не могу.
Я не дышал.
— Где она? — спросил я, и голос мой был чужим, хриплым, сломанным.
— Не знаю. Честно, не знаю. Но, когда мы последний раз с ней разговаривали по телефону, то она говорила что-то про бабушку. Похоже, что она в посёлоке где-то... я не помню. Она не говорила точный адрес, боялась, что вы найдёте.
— Найду, — сказал я.
Детективы отработали за два дня. Поселок Горюново, пять улиц, дом бабушки Зинаиды Ильиничны. Я вылетел туда пулей, на машине по убитым дорогам, через поля, через грязь — и вот я здесь.
Стою на пороге её дома. Собака лает, но не зло, а скорее радостно — глупая, меня, наверное, за своего приняла.
Я постучал. Открыла сухая, жилистая старушка, с цепкими глазами.
— Здравствуйте, — сказал я. — Извините за поздний визит. Я ищу Леру. Валерию.
Она смерила меня взглядом. Потом спросила:
— Вы кто такой?
— Александр, — сказал я. — Я её муж.
— У неё нет мужа, — ответила старуха. — Девка она одинокая.
Я посмотрел поверх её плеча. В темноте коридора мелькнула фигура. Живот. Круглый, большой, как арбуз. Моё сердце пропустило удар.
— Она уехала от меня, — сказал я, и голос вдруг охрип. — Сбежала. И это я отец её ребёнка.
Старуха обернулась. Я увидел её — Леру. Бледную, с распущенными волосами, в растянутой футболке, с этим её животом. Она смотрела на меня так, будто я привидение. Будто я умер и воскрес.
— Лера, — выдохнул я.
Она не ответила. Только прижала ладони к животу.
Я шагнул через порог.
Мы стояли друг напротив друга в маленьком зале, пахнущем мятой и старым деревом. Бабушка куда-то исчезла — то ли в кухню, то ли в свою комнату, но я чувствовал, что она рядом, слушает.