Хо
Шрифт:
Вспышки разбрасывали клопов по сторонам, но на смену отхлынувшим волнам шевелящейся гнуси, накатывали новые, ещё более многочисленные полчища. От их непрекращающегося движения казалось, что всё вокруг шевелится.
Люстра на потолке вспыхнула ярким светом, и тут же погасла, вернув кают-компанию в объятия темноты. Сразу запахло горелой проводкой. Видимо, клопы проникли в электрический щиток, и вызвали короткое замыкание. Дезориентированный Сергей участил свои беглые контратаки. Короткие картинки, вырываемые вспышкой из полумрака, вырисовывали страшные миражи, от которых у осаждённых ребят окончательно сдали нервы.
Аккумулятор фотокамеры не успевал
— Серёга! Я здесь! Я придумал, как нам выбраться! Иди за мной!
Сергей на мгновение остановился, и взглянул на него, тяжело дыша. Евгений сделал ему рукой жест «подойди», но тут, внезапно, между ними выросло Хо. Когда луч фонарика ударил ему в лицо, широкие зрачки сумеречника сузились до малюсеньких точек. Тени от острых зубов косо расчертили алую ребристую пещеру его ужасной пасти.
— Женька!
Сергей не успел сделать ни единого шага. Упругий хвост Хо сбил его с ног одним ударом.
— Я же сказало тебе… Он мой!
Не дав ему опомниться, Хо набросилось на Евгения, свалив его на пол. Фонарик покатился по полу, освещая фрагменты их борющихся тел, и толпы мечущихся клопов. Сергей уже не чувствовал, что его кусают. Он не знал, сколько раз его укусили. Проклятые клопы впрыскивали в его кровь какое-то обезболивающее вещество, делающее их укусы совершенно неощутимыми. Лишь постепенно усиливающийся зуд указывал на то, что количество укусов превысило все допустимые ограничения.
Но это было ещё не самое плохое. Всё гуще и тяжелее становился омерзительный запах, испускаемый клопами. Видимо, Хо и Евгений, катаясь по полу, раздавили их не одну сотню. И теперь ядовитые миазмы заполнили кают-компанию плотным, концентрированным облаком. Дышать стало трудно. Глаза щипало, точно от нашатыря. К горлу подкатывала тошнота.
Вспышка сверкнула в последний раз, и более не включалась. То ли батарея разрядилась окончательно, то ли в пылу лихорадочного нажимания на кнопку, Сергей сломал фотокамеру. Выяснять причину было некогда, да уже и не важно. Отшвырнув испорченную камеру в сторону, он бросился к единственному источнику света — к фонарику. Клопы с хрустом давились его подошвами. Вонь стала нестерпимой. Зажимая нос, и дыша только ртом, через собственную ладонь, хоть эффекта от этого не было абсолютно никакого, Сергей подхватил фонарик с пола, и, посветив им перед собой, увидел, как два чёрных существа, рыча и шипя, кувыркались по полу, сцепившись мёртвой хваткой, а сверху, с потолка, бесконечным дождём сыпались клопы.
Сознание Сергея начало мутиться. Шатаясь из стороны в сторону, он бросился к окну. По дороге споткнулся об стул, и упал, сильно ударившись коленом. Боль слегка привела его в чувства. Поднявшись, он схватил опрокинутый стул, и швырнул его в окно. Стекло звякнуло, но не разбилось. Тогда он упрямо поднял стул, и замахнулся им вновь, но удар так и не нанёс. По ту сторону стекла, из туманной темноты возникло отвратительное
Шарахнувшись от окна, Сергей выронил стул, и закашлялся. Вонь душила его, сжимая горло невидимой петлей. Пол начал ускользать из-под ног. Пошатнувшись, он взмахнул руками, едва не уронив фонарь, и, безуспешно цепляясь за темноту, грохнулся на пол. Чувствуя, как клопы заползают ему в штанины, и в рукава майки, как они возятся под его одеждой, отравленный Сергей обречённо осознавал, что вот-вот потеряет сознание. Силы покидали его. После нескольких минут, сопровождаемых мучительными судорогами, он окончательно лишился чувств, погрузившись в бездну беспамятства.
Неизвестно сколько времени Сергей пролежал в бессознательном состоянии. Прошёл час? Полчаса? А может, всего одна минута? Вокруг была всё та же темнота. Значит, рассвет ещё не наступил. Страшный зуд по всему телу прекратился, не смотря на то, что кожа была сплошь покрыта кровоточащими бугорками от многочисленных укусов. Да и клопы по нему более не ползали. Их шуршание всё ещё слышалось, а запах никуда не делся, но вот сами насекомые почему-то перестали ползать по Сергею, и кусать его. Теперь их привлекало нечто другое.
Евгений и Хо исчезли. Вместо них, в тёмной кают-компании находилось нечто другое. Поднявшись с пола, парень отряхнулся, не смотря на то, что клопы на нём уже не сидели, и, подняв всё ещё работающий фонарь, посветил по сторонам. Луч выхватил из темноты нечто дёргающееся, и бормочущее. Сергей осторожно направился к этой непонятной фигуре, по ходу отмечая, что толпы клопов, обгоняя его, устремляются к ней напрямую.
Подойдя чуть поближе, ему удалось определить, что это был человек, одетый в форму моряка. Хрипя и чертыхаясь, матрос отчаянно боролся с тучами клопов, атакующими его со всех сторон. Он извивался, прыгал, топтал их с тупым остервенением, и давил на себе, погружаясь в вонючее облако от их смердящих трупов. Глядя на эту ужасную борьбу, Сергей словно онемел. Он был не в силах что-либо предпринять, и беспомощно таращился на этого незнакомого человека, вступившего в неравный бой со зловонными легионами ползучей смерти. Он видел, как моряк захлёбывается от рвоты, как он раздирает собственную кожу от невыносимой чесотки, и слабеет на глазах. Сначала он упал на колени, всё ещё продолжая бороться с неиссякающими ордами клопов, и, наконец, рухнул на пол, катаясь и дёргаясь в диких конвульсиях.
В конце концов, несчастный сдался, затих, и замер на одном месте, позволив клопам облепить себя с ног до головы. Сонмы копошащихся тварей с жадностью принялись пить кровь медленно умирающей жертвы. Тошнотворный клубок подкатил к горлу Сергея, и его вырвало. Ему стало немного полегче, но слабость многократно усилилась, в результате чего ноги его подкосились, и он сел на диван, откашливаясь, и утирая лицо рукой.
Внезапно, наступила полнейшая тишина, вызвавшая сомнение, не оглох ли он? А затем, в кают-компании включился свет. Только исходил он не от люстры. Стало всё видно, не смотря на то, что ни единого источника света в помещении не находилось. Лампы были погашены, а за окном царил всё тот же сумрак. Да и света как такового не существовало. Сама кают-компания стала ярче, словно всё в ней было нарисованным.