Химик
Шрифт:
— Пи**ц! Дайте металлическую мочалку мне срочно надо в ванну. — К горлу подкатывает желчь, и я готов выбросить из желудка несварение.
Мансур пожимает плечами, говорит:
— Они хорошо постарались подчистить информацию о своих отношениях. Но не бери в голову, твой отец очень близок к разоблачению ее предка, и это будет скандал века. Так что надо подождать. О чем я тебе и говорил, а ты вцепился в Орлову не отодрать, поэтому Павел Кириллович не хотел тебе говорить, ты слишком бурно воспринимаешь и делаешь глупости. Удивляюсь, с таким темпераментом, как ты стал адвокатом? — последнее предложение говорит усмехаясь.
— Я без ума от Маши, и ни кому не дам ее в обиду! Готов за нее глотку перегрызть
Мансур опять завел свою шарманку, друг очень серьезен:
— Как ты не можешь понять, сейчас ты ставишь ее под удар, они могут отомстить тебе навредив ей, и уже первые порывы есть. Знал, что в лаборатории реактивы местами подменили, и хорошо, что только обошлось ожогом у ее подруги. — Возмущаясь, тычет в меня пальцем, другому не позволил бы такой жест. Рука была бы сломана.
— Нефтяник, не капай на больное, я тебя услышал, но мне сейчас необходимо ее увидеть, и попросить прощения. А потом я весь твой, будем действовать по плану. Думаю, у меня тоже есть пару своих идей, как эту стерву проучить, поставить на место и отбить желание, когда-либо приблизиться к нам. — Вспомнив про ее пару судебных дел, которые она незаконно провернула, заулыбался хитро, душа расцвела предвкушением.
Но тут же боль в груди, которая обычно притуплялась, когда я брал бутылку чего-то спиртосодержащего, вернулась, стоило мне вспомнить, как я в суде безжалостно оклеветал бедную девочку, ее молящий о спасении взгляд перед глазами. В такие моменты мне было неважно, насколько элитно поило, выкачивал до пустого дна. Сделав глоток, почувствовал тошноту, решил, что видимо предел достигнут. Удалился в ванну освежиться, и привести себя в порядок. Когда почувствовал облегчение, твердо решил ехать к моей девочке, и хотя бы словами показать, что не безразлична мне, признаться в своих чувствах.
Мысли о том, что не простит, врезались в сердце тысячами игл. Я сделаю все, чтоб моя девочка меня приняла, дала шанс исправить, залюбить, до парящей в нежных облаках души.
Удивительно, но мои надсмотрщики не последовали за мной. Умывшись ледяной водой, я воспользовался моментом тишины, чтобы попытаться привести свои мысли в порядок, однако мое одиночество длилось недолго. Спустя пару минут Мансур и Андрюха заглянули, будто я психичка-истиричка собираюсь резать вены, стали в проеме двери и уставились на меня в четыре глаза. Мелькнула мысль, что эти двое не дадут уехать, но готов свернуть горы, чтоб добраться до любимой.
То, что произошло дома у шоколадки, было сравнимо с попаданием в рай отпетого грешника. Не смог бы поверить ни кому, скажи мне, что Маша меня простила. Я был на седьмом небе от счастья, когда она сказала что хочет меня, а что вытворяла опустившись на колени предо мной, умирал от желания заклеймить, готов был закинуть на плечо, и увезти в ЗАГС, привязав ее к себе навечно. Мне необходимо знать, что она моя, хочу просыпаться с ней в одной постели каждое утро, жажду видеть с моим малышом внутри нее.
Признание срывается с моих губ так легко, так само собой разумеющееся, и я получаю такое наслаждение, когда говорю, как люблю ее, и чувствую ответную реакцию, она дрожит, а слезы счастья катятся по румяным щекам, доказывая свои чувства. Мне нужно ее признание, я хочу слышать, как она мне в лицо произносит три заветных слова. Думаю, еще не достаточно верит мне, поэтому молчит. Но, я дождусь этот счастливый момент, и буду самым любящим мужчиной на земле. Уверен, когда доверится мне, скажет, как любит, а она любит, чувствую сердцем. Только
Позже, прощаясь, играя роль высокомерного любовника, сердце разрывалось от боли и тоски. Только выйдя за порог ее дома, готов был плюнуть на все, и увезти мою девочку туда где ни кто не найдет. Но это было необходимо, я должен был решить все, чтоб мы жили спокойно, а не в вечных бегах и страхе.
Услышать ее испуганный голос, на том конце бесконечно далекой связи, было сравнимо с введённой дозой превышающей норму для организма. В этом случае человек погибает, либо получает отравление, которое нарушает работу жизненно важных органов. Опаснее всего передозировка героином. Поверти моему опыту, он у меня был и достаточно продолжительным, в той жизни я был слабаком и нюней, раскис как кисейная баба, хотел облегчить жизнь, а итог усложнил еще больше. В состоянии отравления отказываются работать сердце и лёгкие, почки и печень, головной мозг. Вот как сейчас — сердце пропускает удары, чувствую, как болит в груди, мозг совсем не хочет соображать, что делать, легкие не принимают поступающий кислород. Я в панике, помню переживания за брата, но сейчас меня бьет намного сильнее.
В трубку громко прокричал, чтоб срочно выбиралась на улицу, если это еще возможно, если нет — намочить полотенце, и дышать в него уйдя подальше от очага возгорания, и ждать меня. Я так испугался за Машу, что загнал машину, как коня на бесконечных скачках. По дороге, благо раннее утро, машин встречалось мало, и обошлась поездка всего лишь помятым бампером, когда не успел притормозить въехал кому-то в зад, но тут же расплатившись с парнем, покрыв убыток в три раза превышающий стоимость, погнал к дому шоколадки, как Бетмен спасающий мир. Вцепившись в руль двумя руками, и сжимая до скрипа кожи обтяжки, заставил извилины шевелится не от ужаса, а для концентрации действий — что делать дальше. Звоню Андрюхе, он берет трубку после восьмого гудка, и сонным голосом говорит:
— Брат ты время видел? Я только лег.
А я начинаю орать в трубку:
— Ты в окно выгляни придурок, там Машин дом горит. Я еду так быстро как могу, прошу тебя, посмотри, как там ситуация. Маша покинула дом? Перезвони мне, как узнаешь обстановку, я буду минут через десять.
Договорил я коротким гудкам, раздающимся в динамике айфона. Тут же звоню 112, вызываю пожарных, указывая наизусть заученный адрес.
Когда подъехал, бросил заведенную машину и помчался к входу, задняя часть дома полыхала, но на улице ни кого не было. Набрав воздуха полные легкие, задерживаю дыхание, врываюсь в дом, в лицо мощным ударом бьёт едкий дым, нагретый от огня, вижу картину, на полу в прихожей лежит друг, прикрывая собой тело девушки. Стаскиваю его, пробую пульс, и моему счастью нет предела, слыша тихое пульсирование.
Поднимаю Машу на руки, выношу на улицу, отхожу, как можно дальше от дома, укладываю на траву, земля уже подмерзла, поэтому снимаю куртку, стелю, и на нее бережно укладываю мою девочку. Возвращаюсь, проделывая туже процедуру с Андреем, только на руки мне его не поднять, тащу за подмышки на выход, и уже на улице перекидываю через плечо, несу туда, где лежит девушка.
Когда очнулась мое солнышко, я зацеловал каждый миллиметр ее прекрасного личика, еще раз повторюсь — вот он кайф, от счастья видеть живым, и здоровым любимого человека. Она прохрипела, что в доме остался Шурик, не смогла его найти, а если он погибнет, то не простит себе этого.