Химик
Шрифт:
— Ты уверен, что это необходимо? Я сейчас очень эмоционально переношу все новости. Может как-нибудь потом?
Химик поднимает на меня свои удивительные очи, в которых такая усталость, боль и еще какое-то чувство не могу уловить, и я понимаю, что перед этим мужчиной в любой ситуации ни когда не устоять. Мое тело, моя душа и сердце принадлежит ему и только ему. Даже зная, что он выбрал невесту, готова броситься успокаивать его, выслушать и просто молча любить.
— Я уверен, что хочу быть с тобой. Готов вымаливать прощение, стоя на коленях, но понимаю слова, даже самые убедительные, это просто слова. Знаю, я отличный адвокат, умею убеждать и ты это прочувствовала на себе, но сейчас перед тобой просто любящий
Потребовалось еще несколько секунд, чтобы вспомнить, как двигать ногами, а затем я нерешительно отодвинулась, приглашая войти.
Оставшись одна в коридоре, закрыв дверь, собралась с духом, одернула короткие любимые шортики ниже, чтоб как-то скрыть голые ноги и, призвав все свое мужество, прошла по коридору в гостиную. Кирилл уже сидел на диване а на его коленях урча лежал Шурик, наслаждаясь ласками. Вот уж не ожидала, что они так быстро подряжаться. Последний раз, когда Химик был у меня, кот игнорировал присутствие мужчины. Животные чувствуют искреннее душевное не спокойствие человека и стараются забрать негатив на себя. Поэтому я люблю кошек.
— Удивительно, он сам запрыгнул ко мне на колени, — не отводя взгляда от кота проговорил, — вот она мужская солидарность. — Улыбка коснулась только уголка его губ.
И за этой радостью разглядела призрак печали и обреченности, мысленно начала молиться: «Пожалуйста, не разбивай мое сердце. Снова…».
— Хочешь чаю? — поинтересовалась я, проходя в зону кухни. Надо было как-то разрядить напряженную атмосферу.
— Нет, спасибо, — ответил Химик.
Он пристально наблюдал за моими перемещениями по небольшому пространству, пока я, наполняя электрический чайник водой из Аквафора, ставя на подставку включая кнопку нагрева, обдумывала, а, может, выпить кофе, вычитала, что беременным можно его в небольших количествах. В моем доме теперь имелась баночка молотого специально для любимого мужчины.
Вернувшись в гостиную, замешкалась, выбирая место, где бы сесть. Решив расположиться в кресле, а не на диване рядом с Кириллом, я села и сделала глоток ароматного чая с ромашкой, это лучшее успокоительное средство для меня. Все это время Химик терпеливо ждал, пока я не вернула к нему свое внимание.
— Иди сюда, — тихо попросил он. А по моему телу, только от его голоса, пронеслась волна возбуждения. Заерзала в кресле от пульсирующего лона, не могла поверить, что мгновенно захочу просто от двух слов сказанных мужчиной. Кирилл это сразу заметил.
Я опустила глаза, рассматривая, как кружиться водоворот в кружке. А мысли все были только о нем. На свете не существовало другого места, где я хотела быть больше, но мне нужно было знать, для чего пришел сегодня. Что хочет сказать?
— Зачем? — Я снова отпила глоток горячего напитка, чтобы иметь оправдание замолчать, иначе первая накинусь на него, не выслушав до конца, потому-что мне уже не важно останется он со мной или уйдет к другой, со мной останется его частичка. А еще уверенна, что он будет так же любить этого ребенка, как и я может даже больше.
— Затем, что мне нужно, чтобы ты была рядом. Чувствовать тепло твоего тела.
Снова посмотрела в его черные глаза, которые сейчас выражали всю трагедию мира. Все еще не решалась, все еще сомневалась, боялась не удержать себя в руках.
— Затем, что я скучаю по тебе. Так истосковался по тебе, моя сладкая шоколадка.
Слезы счастья подступили к глазам, но я сильно сглотнула колючий ежик, чтобы удержать потоп. Было рано радоваться. Я не могла позволить себе вновь погрузиться в эти отношения, пока не скажу ему правду о прошлом. Поверти, все тайное становиться явным, но когда в этом не признается любимый человек это становиться
Не выдержав его пристального, жаждущего меня, взгляда, подошла к дивану, взяв из моих рук кружку, поставил ее на журнальный столик, затем обнял меня и притянул к себе. Лбом ткнулся в мой живот, а у меня закружилась голова от пульсирующей крови, в которую бешеными дозами поступали гормоны страсти. Я едва могла дышать — настолько впечатлили его объятия. Но при этом в кольце его рук чувствовала себя невероятно хорошо, словно вновь оказалась там, где и должна быть. Подняла руки и запустила пальцы в его идеальную шевелюру, как же я мечтала чувствовать эту мягкость волос. В этот момент моя футболка оголила часть моего живота, и я почувствовала мягкие мужские губы на нем. Он так нежно целовал, будто уже знал, что так живет его малыш.
Мне так жаль, Маша, — пробормотал Кирилл, дыша рвано в мой живот, — так жаль, что я причинил тебе столько боли. Я за эту неделю прошел все семь кругов ада, представляя, как ты себя чувствовала в тюрьме. Не знаю, что мне сделать, чтоб вымолить твое прощение. У меня нет оправданий. В тот момент защищал брата, зная какой он подонок, но моя вина перед ним не позволяла быть честным. Мог повернуть дело в суде совсем по-другому, чтоб ты не пострадала, но эгоист во мне не позволил пойти на поводу красивой девчонке, жаждал наказывать весь женский пол, за их лживость и притворство. Как ты смогла, после всего, меня подпустить к себе, я бы наверно тебя уничтожил за это. — Смотрю на него ошарашено, тело ударяет горячим, бешено несущимся потоком, крови — наполненный адреналином. Пытаюсь понять как узнал, скорее всего отец не выдержал, и открыл мою тайну. Пытаюсь спросить, а он закрывает мне рот ладонью продолжает каяться.
— А сейчас понимаю — это судьба ткнула меня носом в мое же дерьмо. Первое время так и поступал с тобой — хотел разоблачить, растоптать, унизить, показать всем, какая ты корыстная. Господи Машенька прости меня! Готов каждый день вымаливать прощение и доказывать поступками! Ради Бога скажи, что мне сделать, чтобы ты простила? — К концу речи Кирилл поднял голову вверх, смотря мне в глаза, и его черные бездонные озера полны боли, а я чувствую, как по моим щекам не произвольно струятся реки жалости. Химик, видя мою водную утопию, усадил на колени, прижал к себе так крепко, что затруднил мое дыхание своей мощной грудью.
Какое-то время мы сидим, крепко обнявшись, но потом Кирилл чуть отстранился, чтобы могли видеть друг друга. Посмотрел прямо мне в глаза, словно искал в них что-то, — возможно, уверенность? — а найдя, прочистил горло и заговорил.
— Когда я узнал, что моя первая любовь просто использовала меня, ты знаешь я бросил все, отец заставил доучиться и поступить в универ. — Кирилл делает паузу в минуту, опускает взгляд на мою шею, вижу, собирает силы для дальнейшего рассказа, поднимает ресницы, смотря на меня, продолжает говорить — там я подсел на наркоту и за собой поволок брата, он был младше меня, глупее, сумасбродней. Я должен был быть для него примером, должен был защищать, учить правильно жить. — Замолчав, Химик опустил голову, взял мою руку и начал большим пальцем поглаживать место на руке между большим и указательным пальцем, тем самым вызывая во всем моем теле мелкую дрожь, потом притянул к губам нежно целуя. Когда он вновь посмотрел на меня, в его глазах блестели слезы.