Гувернёр

Lexie Greenstwater

Скорпиус заволновался. Сердце в груди забилось быстрее, если оно, конечно, вообще билось, взгляд покосился на дверь, за которой томилась «живая-мертвая» Доминик.

— И что ему надо? — поинтересовался Скорпиус.

— Издеваешься? — строго сказал Малфой. — Сначала ты из мертвых восстаешь, потом, годы спустя, срываешь похороны своего друга, который тоже оказывается живым, и это я молчу о том, что вы тут гоните эликсир бессмертия.

— Его Тервиллигер прислал, — закатил глаза Скорпиус. — Он сам сказал.

— Это

как раз логично. Тервиллигеры, поговаривают, держат подлинный камень Николаса Фламеля на хранении. А тут появляется какой-то гувернер, который создает точно такой же и воскрешает людей, — буркнул Драко. – Ну, не факт, что у тебя получится, конечно, «воскрешение» Луи я не считаю чудом, скорее его просто не добили, оборотни же страх какие живучие. Думаю, в прессе все переврали, а его родня просто драматизирует. Но Тервиллигер занервничал, ведь создай ты камень, их род потеряет значимость.

Скорпиус слушал и обалдевал с каждой сказанной фразы. Отец определенно не шутил, хотя очень хотелось, чтоб сейчас строгий Драко хлопнул его по спине и улыбнулся: «Шутка, сынок!».

— В этой Инквизиции знают о магии и волшебном мире? — спросил Скорпиус.

— Нет, конечно.

— А если узнают?

— Им сотрут память, все по «Кодексу Чародеев» от 1614 года.

— А почему нельзя стереть ему память о бессмертных? Вампирах? Оборотнях?

— Потому что магические существа не подлежат этому закону.

«Магические существа?!» — возмутился в своих мыслях Скорпиус. — «Магические существа? Как флоббер-черви? Луккотрусы?»

И как-то сразу проникся законом о защите прав оборотней, который пытались продвигать супруги Уизли в Визенгамоте.

— Мы человечнее многих, — холодно заметил Скорпиус. — Магическими существами называйте волшебников, которые так не считают, гребанные людишки.

— Я процитировал закон, — пожал плечами Драко. – Но, скажи, это единственное, что тебя беспокоит? То, что ущемляют ваши права, а не тот факт, что этот мужик за окном в любой момент может забрать вас троих куда-нибудь в свою священную обитель чтоб, если не дьявола из вас изгонять, то на опыты сдать?

— Четверых, — тихо сказал Скорпиус.

— Жену Луи я не считал, эта баба настолько мощная, что она из самого дьявола бесовщину изгнать может только своим криком. Эту женщину минимум автобусом инквизиторов брать надо, — покачал головой старший Малфой, припомнив, как громко и страшно орала из окна больницы Джейд Галлагер, когда Скорпиус и Альбус поступили с «сибирской язвой».

— Четверых без жены Луи, — снова тихо сказал Скорпиус и опустил голову.

Старший Малфой схватил сына за подбородок и, прищурившись, взглянул ему прямо в глаза.

В такие моменты Скорпиус был готов орать: «Я всех сдам!».

— Пап, ты только ори, — пискнул Скорпиус.

И, осторожно вырвавшись из захвата отца, толкнул скрипнувшую дверь в свою спальню.

— Скорпиус…

— Правда,

она красивая?

— Скорпиус…

— И мы поженимся в декабре. Ну или когда она сможет ходить…

— Скорпиус…

— … ну, а если не сможет, все равно поженимся, можешь уже собирать гостей, платье ей я выбрал уже.

Мистер Малфой, едва пришедший в себя после глубокого обморока, сидел в кресле, подальше от кровати с покойницей, и, прижимая ко лбу стакан с холодной водой, шептал что-то себе под нос.

— Сыночек, — прошептал Драко, умоляюще взглянув на гувернера. — Только честно, тебя ничего не смущает?

Скорпиус, сидевший на кровати, сложил костлявые руки Доминик на груди и пожал плечами.

— А что-то должно смущать? — удивился он.

— ТЫ СОБРАЛСЯ ЖЕНИТЬСЯ НА МЕРТВОЙ ДЕВУШКЕ!!!

— Ну и что? — захлопал глазами Скорпиус. — Зато она не болтлива.

— Она мертвая!

— У всех свои недостатки, папа.

— Да она же разлагается! — простонал Драко, указав пальцем на трупные пятна на коже Доминик.

— Можно подумать, моя шестая мачеха выглядела лучше, — закатил глаза Скорпиус. — И потом, это временно.

Старший Малфой снова откинулся на спинку стула.

— Значит, у тебя получилось. Ты создал камень, — протянул Драко, как-то без должного восторга.

Скорпиус кивнул.

— А я думаю, чего это инквизитор забегал? — притворно поразился Драко. — Спокойный же район, центр, и квартира обычная, подумаешь, живут здесь бессмертный, оборотень, вампир и покойница!

Скорпиус глубоко вздохнул и отвернулся.

— Ты дал мне срок в год, я нашел невесту, готов жениться. Вот что не так?

— Кроме того, что невеста мертвая — ничего, сын, все отлично, — отозвался Драко, и, посмелев, придвинул кресло к кровати. — Скажи честно, ты ее любишь?

Скорпиус взглянул на отца таким взглядом, словно тот спросил: «Скорпиус, а ты точно мальчик?».

— А ты думаешь, нет?

Старший Малфой в очередной раз испустил тяжелый вздох.

— Мне кажется, ты любил и любишь не ее, а идею о том, что твоя Доминик воскреснет. А сейчас, когда все получилось, ты сидишь возле ее тела и понятия не имеешь, что делать дальше.

Вот есть же у Драко Малфоя сволочная способность словами бить больнее, чем пощечинами.

— Ты ошибаешься, — сухо произнес Скорпиус. — Я — не ты. Я могу любить одну женщину дольше года. Доминик любила меня, когда я был мертвым и ходил по этой квартире духом в похоронном свитере. И я тоже умею любить. Пусть и не совсем живых.

Драко поднял две руки, показав жестом, что не намерен больше спорить.

— А с инквизитором мы что-то решим, — пообещал Скорпиус.

— Ты с «невестой» что-то реши, — посоветовал отец. — Как-то меня не радует перспектива женить сына на трупе.