Гувернёр

Lexie Greenstwater

«Медицинский работник он и в полнолуние медицинский работник» – хмыкнул Луи, здоровой рукой почесав волчицу за ухом.

Та, не оценив такой жест, щелкнула зубами, грозясь оттяпать пальцы.

Знакомая волна усталости, которая сваливала с ног, затопила Луи как раз стоило ему подумать о том, что неплохо бы собаку завести. Сон нагрянул резко, не спрашивая, удобно ли спать на земле, на открытом воздухе, в компании злобного, но удивительно настойчивого оборотня.

Проснулся Луи рано, по выработанной привычке и, обнаружив себя в лесу, сразу и не

вспомнил, что случилось, думал, что это обычное, по его меркам, полнолуние, которое закончилось и оставило после себя тридцать дней томительного ожидания следующего.

Рядом, прижимаясь к нему всем своим голым телом, спала бывшая жена, иногда щурясь во сне от лучей солнца.

Мигом вспомнив ночную затею, Луи, с замиранием сердца крепко зажмурился и взглянул на левую руку, скованную тянущей болью.

Рана не затянулась, как это происходило с порезами, колото-ножевыми и огнестрельными, как рассказывал Скорпиус. Потемнела, на предплечье забугрились вены, а кожа вокруг укуса была горячей, как будто к ней секунду назад прижали раскаленную кочергу.

– Сломал систему, – расплылся в сладостной улыбке Луи, никогда так не радуясь увечью, как сейчас.

Зная, что укус будет заживать долгие недели даже с помощью бадьяна, зная, что останется шрам, зная, что через тридцать дней его тело снова будет в оковах судороги, а наутро он не вспомнит ничего, Луи Уильям Уизли радовался, как безумец.

Он снова опустился на траву, а затем, крепко поцеловав спящую рядом женщину, накинул на нее свою куртку и закрыл глаза.

====== Могила Доминик Марион Уизли ======

Молодой констебль лондонской полиции по имени Джон Уитмор, самый что ни на есть обычный магл, с обычным именем и абсолютно ограниченной фантазией, не подразумевающей даже намек на существование чего-либо сверхъестественного, сидел за своим захламленным столом и гипнотизировал взглядом чашку с остывшим чаем.

Будучи в участке самым молодым, Уитмор столкнулся с «гуманной дедовщиной»: все откровенно идиотские дела поручали именно ему. Дела из разряда серийного похитителя лампочек в подъездах, неформальной молодежи, которая мешает соседям спать из-за вечного пьяного гогота и громкой музыки, драки бомжей и сумасшедшие пожилые домохозяйки, свято верящие в теорию заговора и подозревающие каждого своего соседа в шпионаже. Короче говоря, ни в камеру таких не упрятать, ни самоутвердиться как полицейскому. Так, провести беседу грозным голосом и отпустить с миром.

Сегодня Джон Уитмор уверовал и в теории заговора, и в сверхъестественное.

А началось все этим дождливым пятничным вечером тринадцатого октября.

— Кого-кого привезли? — переспросил Уитмор. — Сатанистов?

Пятница не удалась с самого начала. Сначала невесть почему наорал начальник. Потом до обеда мучился с бумажной работой. А сейчас, когда он уже накинул пальто и собирался отправиться домой, к жене, на полпути его перехватили коллеги и ярмом повесили новое дело.

Дело «Сатанистов Хайгейтского кладбища», как позже будет это записано в архиве.

— И где они? —

выдохнул Уитмор.

— В камере, — пожал плечами полицейский, «обрадовавший» его такой новостью.

С сатанистами Уитмор дело имел часто, более того, это был чуть ли не основной контингент его задержанных. Обычно, в девяноста девяти процентов случаев, выглядели эти самые сатанисты примерно так: одетые в темные одежды подростки с размалеванными лицами, которые собирались на кладбищах «прикола ради» ну или Люцифера вызвать, но, сидя в камере, пугались до зеленых соплей и ждали родителей.

Сатанисты, сидевшие в камере на этот раз завели Уитмора в тупик. Хотя бы тем, что напрочь сломали стереотип о себе.

Три парня, на вид абсолютно нормальные, без пентаграмм на цепочках и ярко накрашенных глаз.

Один, темноволосый с чуть нездоровым цветом лица, по виду — совершенный флегматик, который мало того, что вел себя до неприличия спокойно, но и выглядел так, словно отсиживаться в полицейском участке — его нормальное рутинное времяпровождение.

Другой выглядел на пару лет старше своих сокамерников. Высокий, мускулистый и, что примечательно, рыжеволосый, он тоже вел себя спокойно, разве что то и дело закрывал лицо рукой и шептал: «Ну пиздец просто».

Третий, молодой парень с необычайно светлыми растрепанными волосами, худощавый, и, судя по виду, или психопат, или под действием наркотических веществ: сидел по-турецки на лавке и, раскачиваясь из стороны в сторону, напевал себе под нос что-то вроде: «Ослик, суслик, паукан».

— Здравствуйте, — рассеяно проговорил Уитмор.

Скорпиус вопросительно вскинул брови, словно констебль был нежданным гостем.

— Здрасьте, — кивнул он.

Уитмору стало неуютно. Блондин говорил таким холодным голосом, что никак не вязалось с его мгновенно сложившимся стереотипом дурачка-сатаниста.

Вечер обещал быть длинным.

— Сегодня, тринадцатого октября, вас троих задержал отряд полиции потому как вы, цитирую протокол: «… раскапывали могилу некой Доминик Марион Уизли», — монотонно прочитал Уитмор.

Скорпиус и Луи переглянулись.

— Сторож кладбища, сообщивший об этом вопиющем осквернении могилы, пропал, так и не дождавшись полиции. У вас есть мысли по этому поводу?

Все трое покачали головой.

— То есть, если мы найдем тело сторожа, на вас не думать? — начал запугивать Уитмор.

— Не, — отрезал Скорпиус.

— Не думать на вас?

— Не найдете тело.

— Видите ли, Альбус обычно не бросает объедки, — преспокойно пояснил Луи. — Ну остались там кости и хрящи, ну так что, на дороге их бросать?

— Что ж мы, быдло какое-то? — вскинул бровь Скорпиус.

Констебль явно думал, что над ним издеваются.

— То есть, вы съели человека?

— Нет, конечно, — интеллигентно улыбнулся Альбус, показавшийся Уитмору самым адекватным. — Не слушайте их, ну как я мог съесть человека? Я ж не Ганнибал какой-нибудь…