Гувернёр
Шрифт:
– БАРТ! – рявкнул Скорпиус. – Мы сейчас навестим главврача в психдиспансере!
– Я не доверяю врачам, – прошипел Барт. – Я вообще людям не доверяю.
Скорпиус и Элизабет переглянулись, а Бартоломью, радовавшийся произведенному эффекту кровавого мстителя, состроил еще более суровую физиономию.
– Скорпиус, а что ты наденешь на званый ужин? – спросила Элизабет, цепляясь за его руку.
Скорпиус чуть воздухом не подавился.
– Мне обязательно присутствовать? – недовольно спросил
– Естественно, – произнес Бартоломью так, словно это было чем-то очевидным. – Вдруг вечером на мою жизнь будет совершено покушение….
Скорпиус мельком подумал, что если кто и захочет убить мальчика, то этот душегуб должен встать в очередь за ним.
– Когда ты будешь учить меня фехтовать? – неожиданно спросил Барт.
– Я же пырну тебя шпагой при первой же возможности, – усмехнулся Скорпиус. – В глаз пырну. Чтоб от твоей повязки была польза.
– Ты не покалечишь мое тело, пока тебе нужна моя душа. Я прекрасно знаю эту систему.
Скорпиус и Элизабет опять переглянулись. И Бартоломью, который опять начал безжизненно вещать о смерти, долге, чести и судьбе, настолько увлекся, что не заметил, как два его единственных слушателя тихонько сбежали обратно в поместье.
* *
– Ну какое? – чуть не выла Элизабет, тыкая Скорпиусу две вешалки с платьями. – Это или это?
– Но они же одинаковые! – простонал Скорпиус.
– Ты ничего не понимаешь! – возразила девочка. – Это – светло-кораловое. Это – цвет дымчатой розы!
– Охуеть! – не сдержался Скорпиус, а Элизабет послушно сделала вид, что не услышала. – Или у меня что-то с восприятием цветовой палитры, или ты странная.
– Это нормально, – кивнул этот одиннадцатилетний спец в области женской психологии. – У женщин всегда палитра восприятия цветов больше.
Вспомнив свою мать, которая выделяла более семидесяти оттенков бежевого, Скорпиус не мог не согласиться.
– Элизабет, почему я выбираю с тобой платья?
– Потому что ты мой гувернер.
– Но я ни черта не понимаю в этом!
– Какая разница? – удивилась Элизабет, достав из шкафа еще одно платье. – Я же понимаю, а ты сиди, кивай и говори, что я красивая в любом наряде.
«Повезет же кому-то с женой, не завидую» – пронеслось в голове у Скорпиуса.
– Правда, что у тебя есть татуировки? – опять спросила Элизабет, рассматривая лиловое платье.
Скорпиус подавил зевок и кивнул.
– А можно и я сделаю? – захлопала глазами Элизабет.
– Нет, – отрезал Скорпиус. – Это грех.
– Но у тебя же есть!
– Вот дорасти до моего возраста, и делай все, что хочешь! – беспрекословно произнес Скорпиус. – Татуировки есть только у уголовников и проституток.
– А ты в какой категории? – ехидно усмехнулась Элизабет.
– Всего понемногу, – уклончиво
«Боже, ты ведешь себя как твой отец!» – в ужасе подумал Скорпиус.
Элизабет еще что-то пыхтела, а потом успокоилась и вернулась к подбору платья на вечер.
– Почему ты молчишь? – тихо спросила она.
– Потому что я правда не помощник в выборе платьев, – повторил Скорпиус, закинув ногу за ногу. – Но скажу честно, леди Элизабет, розовый – не ваш цвет.
– Мама говорит, что розовый цвет отвлекает внимание от цвета волос, – закатила глаза Элизабет.
– Тебе не нравится твой цвет волос?
Элизабет вздохнула и недовольно дернула свой огненно-рыжий локон.
– Меня за километр видно, – буркнула она. – А дедушка и вовсе говорил, что раньше рыжих жгли на кострах.
– Эй, рыжий цвет волос – лучшее, чем могла наградить человека природа, – усмехнулся Скорпиус. – Ну ты бы еще косынку носила, чтоб волосы прятать.
– Что поделать? – пожала плечами Элизабет, повесив очередное платье на спинку стула. – Ты так говоришь, потому что ты мой гувернер.
– Исходя из таких рассуждений, я должен сказать, что мне нравится розовое платье, но нет, я так не скажу, потому что говорю правду вне зависимости от того гувернер я твой или нет, – ответил Скорпиус. – Если честно, я долгое время любил девушку, у которой тоже были рыжие волосы. Так вот, красивее той девушки я не встречал никого.
– А я? – обиженно протянула Элизабет.
– Кроме тебя, но если ты повесишь в шкаф свои розовые наряды.
* *
– Дети, кто вас придумал! – орал Скорпиус, бегая по коридору. – Я только надел на Мэгги парадные ползунки, а вы уже разбежались! Я сказал, стоять под стеночкой, а в шесть вечера спуститься к гостям!
– Они все пешки в моей….
– Бартоломью Тервиллигер, я тебя сейчас похороню! Бегом давай! И не смей трогать галстук!
– Но ты же его скотчем примотал! – крикнул Барт, поправляя повязку на глазу.
– Да, я не умею завязывать галстуки, но ты близко к людям не подходи и никто не заметит, – посоветовал Скорпиус. – Элизабет, быстрее!
Элизабет вышла из своей комнаты, кокетливо одернула свое изумрудно-зеленое платье и подняла на Скорпиуса глаза.
– Все готовы? – спросил Скорпиус.
Элизабет кивнула, а Барт деловито оперся на свою трость, всем видом показывая, что сейчас он начнет свой монолог о смерти и судьбе.
– Опаздываем на восемь минут, – произнес Скорпиус, поторопив детей. – Сейчас ваш отец будет на меня орать, поэтому, пардон за простонародную речь, но, блядь, ноги в руки и хуярьте по лестнице, пока меня не отпиздили все Тервиллигеры!