Гувернёр
Шрифт:
Бладжеров на поле, кстати, вместо двух, было восемнадцать: Виктор Крам считал, что его сборная не должна бояться ничего.
– КУДААААА?! – проорал мой отчим, да так, что испугался уже я. – Я тебе руки к квоффлу этому пришью, ты меня понял, сопля ты на метле?! А ты что ржешь, Зогров?! Я тебе четко сказал, прижимай колени к метле на поворотах, я тебя с ворот соскребать не буду, если тебя опять занесет!
– Виктор! – крикнул я, крепко обняв сурового болгарского тренера.
– Как-то непривычно видеть тебя в вертикальном положении и без надгробных венков, – хохотнул
– Не надо стрелять из базуки в небо! Особенно, когда там игроки!
– А так бы красиво жахнуло, – разочарованно протянул Виктор. – ЗОГРООООООВ!!!!! Я тебе что по поводу ног сказал?! У тебя что, ноги из жопы растут?!
– ДА!!! – проорал в ответ Зогров.
– УПАЛ-ОТЖАЛСЯ!!!! – Когда-нибудь я привыкну к силе голоса моего отчима.
– Виктор, я к тебе по делу, – начал я, достав из рюкзака свиток пергамента и перо. – Напиши мне рекомендацию.
– Чего-чего? – переспросил Виктор, швырнув в загонщика кирпич.
– Я решил найти работу, – пояснил я, настойчиво протягивая отчиму пергамент.
– И тебе нужна рекомендация от бывшего начальника магического спецназа? Иди домой, зайчик мой, спецназ – это явно не твое. Если тебе совсем скучно, можешь например булочки печь, ромашки выращивать…
– Да не буду я булочки печь! – возмутился я. – Я гувернёром буду.
– Кем-кем? – опять переспросил Виктор. – Это что, ругательство такое?
– Что-то вроде воспитателя, а не ругательство.
– Етить меня бужениной, – оценивающе протянул Виктор, не заметив даже, как вратарь потерял контроль над своей метлой и повис на воротах.
– Пожалуйста, – хлопая глазами подобно школьнице из японских мультиков, попросил я.
В мире было всего три силы, суровее Виктора Крама:
1. Моя мать, она же его супруга.
2. Мать моей матери, она же его теща.
3. Жалостливый взгляд моих глаз.
В следующую же минуту, используя в качестве твердой поверхности спину скорчившегося от боли ловца, в живот которого врезалось сразу четыре бладжера, Виктор писал мне рекомендацию.
– Ну пожалуйста!
– Нет.
– Я тебя как человека прошу!
– Я еще и оборотень, моя волчья часть как-то не прониклась твоими мольбами.
– Ты мне друг?
– Да.
– Напишешь?
– Нет, – отрезал красивый мужчина с небрежной трехдневной щетиной.
– Луи, вот от тебя я подставы не ожидал, – буркнул я.
– Подставы? Друг, я молчу про то, что ты вытащил меня из операционной, где полным ходом шло удаление аппендицита, – напомнил Луи, грозно помахивая скальпелем. – Я клялся не вредить людям, а написать тебе рекомендацию и сделать гувернёром значит сломать психику невинных детей. Ты хоть иногда думай, хотя бы спинным мозгом.
Я поджал губы и сел на скамью рядом с Луи. Нет, я конечно знал, что он всегда трезво смотрел на вещи и я догадывался, что моя задумка его ужаснет, но он же все-таки друг.
– И вообще, с чего тебе работать? – спросил Луи. – Ты самый богатый холостяк Англии. Наследник
– Все, вот захотелось, ты ж меня знаешь, – упорствовал я.
– Я знаю, что ты самое упоротое существо в мире, которому детей доверять нельзя вообще. И вообще, дети – огромный носитель стресса. Понимаешь, они как народ на митинге: что-то орут, требуют, а ты не можешь понять чего им нужно и бегаешь вокруг, не зная, как их развлечь. Найди работу поспокойнее.
– Например? – вскинул брови я.
– Например, ты можешь работать дилером, гробовщиком или продавцом маленьких драконов…
– Ну напиши!!! – опять взмолился я.
– Нет, – отрезал Луи.
– Ну хочешь я напишу, а ты распишешься?
– Не прокатит, друг. Ты прекрасно подделываешь мою подпись, можешь написать все сам. Главное, чтоб этот грех висел не на моей душе.
К концу недели у меня были рекомендации, согласно которым, Люциус Малфой, подписавшийся чужим именем, восторгался моим умением петь колыбельные, Виктор Крам, который наплел, что я мастерски справился с его девятирняшками, приписал мне талант дисциплинировать самых сложных детей, а также липовая писанина от Луи, согласно которой, после недели со мной, двухлетний ребенок выучил четыре иностранных языка, а спустя месяц экстерном поступил в Оксфорд.
Я чувствовал себя прямо таки Мэри Поппинс. Немного необычной, но Мэри Поппинс.
====== Глава 1. ======
Лорд Генри Тервиллигер, который уже восемь лет был Главой Попечительского Совета, устало опустился в кресло. Несмотря на то, что был он совсем еще не старым, ему было меньше пятидесяти лет, седина тронула его темные волосы, зачесанные назад, а под мудрыми глазами залегли морщинки. Несчастный лорд Тервиллигер! Неизвестно, что утомляло его больше: нервная работа, которая забрала его молодые годы, что-то вечно гремящее на кухне, сопровождаемое смехом повара, или родные дети.
– Это что ж нужно было делать с няней, чтоб она впала в безумие, чуть не избила портрет вашего деда и пулей вылетела за пределы поместья, даже не расторгнув контракт? – строго, но с нотками усталости в голосе, произнес он. – Такое ощущение, что вместо наследников рода Тервиллигер, она воспитывала опасных головорезов. Элизабет, не смотри на меня так, я не поверю, что няня ОПЯТЬ спровоцировала вас на какие-нибудь гадости!
Девочка, лет десяти, с необычайно густой копной длинных кудрявых волос, почти помидорного цвета, вздохнула и наморщила свой слегка вздернутый носик, видимо, ее уже успела утомить беседа с отцом.
– Что до тебя, Бартоломью, – продолжил Генри Тервиллигер. – Твое поведение меня неумолимо шокирует. Если ты и в Хогвартсе так себя ведешь, я удивлен, как это ты закончил второй курс. И вообще, сними с глаза эту нелепую повязку, люди думают, что у меня подслеповатый сын!
Черноволосый мальчик, недовольно скривил губы. Правый глаз мальчика был скрыт черной повязкой, и Бартоломью проигнорировал требование отца снять ее.
– Барт, я жду, – беспрекословно произнес старший Тервиллигер.