Гувернёр
Шрифт:
— Шестнадцать? — взвыл Луи.
— А я что? Я ничего! Это Ал их принес.
— Очередная облава, — лаконично пояснил Альбус.
— Господи, вы еще и наркоту принимаете, — простонала Джейд.
— Принимает только Малфой, — возмутился Ал. — Я продаю.
Катафалк снова резко повернул на улицу, и Скорпиус, не глядя на красный свет светофора, едва ли не въехал в молоковоз. Сворачивать с дороги было поздно, да и обилие автомобилей на полосе поставило крест на развороте, и катафалк, припарковавшись около Шафтсбери-авеню, за считанные секунды собрал
— Ублюдок, выходи из машины и оставь моего сына в покое хотя бы сейчас! — донесся до слуха гувернера разъяренный голос Билла Уизли, который заклятием вдребезги разнес тонированные окна и засыпал мелкими осколками друзей.
Красивое лицо Луи исказилось таким вящим гневом, что тот, отшвырнув крышку гроба так, что та едва не треснула Ала по затылку, с размаху открыл двери, и чуть не зашиб ею отца.
— Это ты кого там ублюдком назвал?
Билл, услышав знакомый голос, вздрогнул и обернулся на пассажирское сидение.
— Луи.
— Только я имею право называть этого дауна ублюдком, — прорычал Луи.
— Ой, это так мило, — улыбнулся Скорпиус.
— Даун, тебя дауном назвали, — хмыкнул Альбус.
— «И поблагодарим же стечение обстоятельств, которые, пускай и посредством несвоевременной смерти, но избавили моего сына от страшного недуга, проклятия и тяжкого бремени, свалившегося на нашу семью…». Я помню каждое слово, которые ты произнес над гробом, — шипел Луи и вышел из катафалка. — Не стыдно было такое нести, а?
— Луи, как? — охрипшим голосом выдохнул мистер Уизли, прижавшись спиной к катафалку.
— Упал в грядку с подорожником и пуля вышла сама собой, — нервно хихикнул Скорпиус.
Ал, предвкушая грядущий громкий, очень громкий крах и без того державшихся на волоске отношений отца и сына, вышел из машины и, скосив взгляд на полицию, судя по всему, начал гадать, признают ли стражи порядка в нем наркоторговца.
В конце концов, когда шок Билла Уизли сменился растерянностью, а затем яростью, к которой, по старой традиции, грех было не приплести ненавистных ему оборотней, Луи задвинул за спину ринувшуюся было в словесную перепалку Джейд и, махнув друзьям рукой, одним только взглядом потребовал, чтоб те шли домой.
— Точно? — робко спросил Скорпиус.
— И очень быстро, — гаркнул Луи.
Ал, поспешно отворив двери, за рукав затолкал Скорпиуса в прохладный подъезд и, прошептав: «Сами разберутся, не лезь», подтолкнул к лестнице.
Луи вернулся лишь спустя пару часов, когда уже темнело, и, судя по усталому, но спокойному выражению лица, его отношения с отцом не перешли из вооруженного нейтралитета в стадию скромного семейного хаоса. Но догадка о том, что просто так волшебный мир не оставит в покое квартиру, в которой жили уже двое, кто вернулся с того света, оказалась совершенно верной, пусть и не привела подозрения в исполнение на следующий день.
Три недели спустя, когда единственное, что напоминало о смерти Луи — небольшая пуля, которую тот
Закаленные подобными проверками соседи, еще помня времена, когда лет десять назад все в той же квартире мракоборцы дружно искали «останки Скорпиуса Малфоя», отнюдь не удивились, когда в дверь вежливо постучали.
Скорпиус метнулся было к двери, как Луи, неожиданно посерьезнев, ткнул пальцем назад.
— Фламель и камень!
— И моя трава! — ахнул Ал, окинув взглядом свои бесценные кадки с коноплей.
Портрет алхимика аж оживился, чуя грядущую беготню. Альбус грубо сунул философский камень в котелок, а Луи, схватив портрет за края рамы, забегал по гостиной. Конопля так и осталась стоять шеренгой веселеньких фикусов у окна.
— Наверх, — прошипел Скорпиус и, как только друзья пропали из виду и на втором этаже захлопнулась дверь, натянул на лицо дружелюбную улыбку и отодвинул задвижку.
На пороге стоял высокий брюнет атлетичного телосложения, одетый в форменную одежду Отдела мракоборцев, впрочем, чтоб распознать в нем мракоборца, достаточно было взглянуть на настороженное выражение лица и взгляд, словно заранее сканирующий всех и все на предмет незаконного оружия и артефактов.
— Привет, Джеймс, — расплылся в улыбке гувернер, прижавшись щекой к двери.
Джеймс Поттер, шарахнувшись от него, как от самого дьявола, кивнул и, не дожидаясь лишних приветственных реплик, зашел в квартиру.
— Это что? — подозрительно спросил он, указав на кадки с «веселящей травкой».
— Алоэ, мне бабушка прислала, — не моргнув, пояснил Скорпиус. — От насморка.
— Шестнадцать кустов?
— У меня хронический гайморит.
— А почему на коноплю похоже?
— Откуда тебе знать, как выглядит конопля, ходячий ты логотип программы за здоровый образ жизни?
Джеймс, оторвав взгляд от кадок, с ног до головы осмотрел Скорпиуса и, ничего не объясняя, начал шарить по закуткам, в поисках чего-то.
— И что ты ищешь? — усмехнулся Скорпиус. — Папа послал?
— Да, папа послал, — прогнусавил Джеймс. — В министерстве очень хотят знать, каким образом в этой квартире так играют со смертью.
— Министерство очень переживает?
— А ты не отрицаешь, что здесь что-то происходит?
Скорпиус спокойно покачал головой.
— И что конкретно ты ищешь? — улыбнулся он. — Может, я помогу тебе найти.
— Сначала из архивов министерства пропадает бесценный дневник Николаса Фламеля, а затем и портрет все того же Фламеля, единственного создателя философского камня. И вдруг, полгода спустя, неожиданно воскресает Луи.
— Сам выстроил связь, или помог кто?
Джеймс раздраженно прищурился и выхватил волшебную палочку. Скорпиус же, явно уступающий молодому мракоборцу в таланте чародея, вскинул бровь и взглянул на гостя, как рестлер на наглого тощего подростка.
— Мой отец узнает об этом, — сорвалось с тонких губ гувернера и тот, поняв, что ляпнул, захохотал.