Группа «Янки»
Шрифт:
* * *
Это была катастрофа, кровавая катастрофа и советский майор не мог ни черта с этим сделать, кроме как довести безумие, в котором он оказался до окончательного завершения. Быстро осмотревшись, он увидел, что только два танка и две другие БМП пересекли основную долину и добрались до небольшой боковой. Он понятия не имел, какого черта собирается делать, когда достигнет своей цели. Планирование этого следовало отложить на потом. Все, что он хотел сделать, это выйти из зоны обстрела американцев и найти укрытие. Майор направил остатки своих сил к небольшой обнесенной стеной ферме в боковой долине, в надежде, что сможет найти там укрытие.
* * *
Механизированный
Они позволили советам приблизиться к ферме на 300 метров и открыли огонь. На такой дальности было очень трудно промахнуться «Драконом». Этого и не произошло. По приказу Хардинга, каждый пулемет и расчет «Дракона» во взводе открыли огонь. Скорость и точность, с которой было способно убивать современное оружие, была столь же удивительной, сколь и страшной. Если бы советы уцелели под огнем «Драконов» и массированным пулеметным обстрелом, они были бы весьма впечатлены вступлением в бой механизированного взвода.
Стрельба медленно стихла. Бой длился около двадцати минут с того момента, как противник впервые был обнаружен до того, как был отдан приказ о прекращении огня. Советская артиллерия прекратила обстрел позиций штабного взвода и участка перед позициями группы. Когда дымовая завеса рассеялась, в долине справа от позиций группы виднелись двадцать три новых разбитых и горящих остова.
Восемь Т-72 и пятнадцать БМП составляли больше роты, но меньше мотострелкового батальона. Почему так было, тогда никого не интересовало. Все, что было важным, это то, что советская атака прекратилась. Словно боксеры после раунда, противники разошлись по своим углам, зализывая раны, и глядя друг на друга, готовясь к следующему раунду.
Начали поступать доклады командиров взводов, но Бэннон оборвал их и попытался установить связь с Улецки. Ответа он так и не получил. Младший лейтенант МакАлистер, командир второго взвода, доложил, что один из его экипажей видел в тылу горящую машину. Бэннон немедленно связался с первым сержантом Гарретом и приказал ему отправить к позициям старпома санитарную и ремонтно-восстановительную машины. Затем Бэннон вывел «66-й» с позиции и направил вверх по склону к позициям штабного взвода. По дороге он связался со 2-м взводом, чтобы узнать, есть ли еще признаки присутствия отравляющих веществ. МакАлистер ответил, что следов присутствия любых отравляющих веществ нет, и запросил разрешения снимать противогазы. Это было само собой разумеющимся. 3-й взвод получил аналогичной разрешение, после проверки своих позиций. Поскольку «66-й» направлялся к центру позиций, куда была направлена химическая атака, экипаж оставался в противогазах.
Танк приблизился к переставшей существовать позиции штабного взвода и сошел с дороги. Тускло освещенные слабым светом позднего вечера воронки от разрывов и выкорчеванные слабо горящие деревья преградили путь. Приходилось двигаться медленно, так как Ортелли был вынужден тщательно выбирать путь через эти завалы. Несмотря на все его мастерство, гусеницы угрожали слететь на мешанине воронок и хаотично поваленных деревьев. За размолоченным лесом Бэннон смог различить горящую машину.
Состояние трех машин, составлявших штабной взвод, было под стать разбитому
Бэннон спешился и направился к «55-му». Улецки стоял на коленях над лежащей на земле фигурой. Он посмотрел на подошедшего Бэннона, потом снова переключился на лежащего. Три человека лежали на земле, еще двое сидели рядом с бортом «55-го». Даже из того, что мог видеть Бэннон, следовало, что они были ранены и при этом тяжело. Двое из экипажа «55-го», заряжающий и наводчик возились с раненными. Они неистово старались что-то сделать, но не знали, с чего начать и что делать с телом, которое было настолько разорвано.
Бэннон отвлекся, наступив на хрустнувшую под ногой сломанную ветку. Он посмотрел вниз и отскочил в ужасе. Веткой оказалась оторванная, изуродованная и окровавленная человеческая рука. Мгновение он оказался не в состоянии делать что-либо, кроме как смотреть на нее помутневшим взглядом, будучи не в силах заставить себя думать и двигаться. Только когда к нему продрался Фолк, держа в руках набор первой помощи из «66-го», он смог двинуться дальше. Даже тогда он шел медленно и осторожно, глядя под ноги. Группа оказалась вовсе не заговоренной. За победу во втором раунде пришлось заплатить кровью.
Добравшись до танка, он осмотрел каждого раненого, тогда как Фолк и члены экипажа «55-го» начали рвать на них одежду, чтобы осмотреть и обработать раны. Один из солдат потерял ногу. Он корчился от ужасной боли, мотая головой из стороны в сторону, руки взрывали землю рядом. Другой раненый просто лежал не двигаясь. Бэннон проверил его еще раз, чтобы убедиться, что тот дышит. Осмотрев трех других раненых, он убедился, что никто из них не остался без руки. Бэннон на мгновение обернулся, осматривая разбитую местность. Мысль о том, что еще кто-то из его солдат был там, разворованный на части, была мерзкой и страшной.
Кто бы это ни был, он уже не нуждался в помощи. Были те, кто требовал более пристального внимания. Бэннон опустился на колени рядом с лежащим на земле телом, над которым склонился Улецки.
Сначала он внимательно его осмотрел. Это был Sp4 Томас Лорриет, механик-водитель «55-го». Он был родом из небольшого городка где-то в Индиане. Лорриет лежал без движения. В его правой руке все еще был зажат шланг противогаза. Рот был открыт, словно он хватал им воздух. Глаза были широко раскрыты, но ничего не видели. Кожа была пепельно-бледной. Он был мертв.
Бэннон пострел на Улекци, который продолжал смотреть на тело Лориета. Тот был в шоке. Бэннон никогда не видел его столь подавленным. Через несколько мгновений старпом, наконец, осознал, что командир смотрит на него. Он повернулся и сказал, не выражая никаких эмоций:
— Экипаж ITV переносили выстрелы «ТОУ», когда начался обстрел. Минуту было тихо, но потом начался настоящий ад. Они не знали, куда им деться. Кто-то просто упал на землю. Кто-то пытался укрыться под машинами. А один остался лежать там, потому что был ранен. Он звал на помощь, но никто не помог ему. И он продолжал кричать, пока газ не добрался до него. Химическая тревога была отменена раньше, чем он умер. Но мы просто зашкерились и ждали.