Группа «Альфа»
Шрифт:
Готовясь к прыжку с парашютом, мы начали перепаковывать наше снаряжение. Вы же не станете прыгать с парашютом, держа в руках стальной контейнер приличного размера. Тем более контейнер, набитый взрывчаткой, противопехотными минами, гранатами и другим полезным барахлом. Поэтому мы распихали все, что тащили с собой от самого Вашингтона, по нейлоновым мешкам, которые крепили к нашим бронежилетам и комбинезонам. Вскоре мы напоминали рождественские елки. Я проверил каждого из ребят. Ведь неприятно лететь вниз головой с высоты, хрен знает сколько, тысяч футов и наблюдать, как вас обгоняют
Арч Келли, взглянув на нас, спросил:
— А как вы собираетесь вернуться назад после окончания этого небольшого приключения?
— Арчи, если бы я знал, то обязательно сообщил бы тебе об этом.
Но я еще действительно об этом не думал. Пока Арч не присоединился к нашей команде, я планировал бросить самолет. Мы должны были выброситься с него с парашютами, а в задачу Пика входило прыгать последним, поставив самолет на автопилот и направив его в пустынную часть океана, где бы он и рухнул в воду, не привлекая особого внимания — мало ли бьется в наши дни самолетов.
Арч пожал плечами и спросил:
— Может быть, мне вернуться за вами?
Конечно, это был прекрасный, но совершенно неосуществимый жест. Ему и так придется долго объясняться за свои действия, и мне не хотелось еще больше осложнять его положение.
— Наверно, ты прав, — мрачно пробормотал он и направился обратно в пилотскую кабину, чтобы подменить Пика, которому нужно было упаковать свое снаряжение и подготовиться к прыжку.
2 часа 52 минуты. Пик и я последними надели парашюты и проверили снаряжение друг на друге. Обычно мы прыгаем со всем снаряжением, кроме оружия, упакованным в стандартные боевые ранцы. Они не стесняют движений во время падения и позволяют свободно маневрировать в воздухе. На этот раз мы шли вниз обвешанные мешками, рюкзаками, сумками и небольшими контейнерами, болтавшимися со всех сторон. Что поделаешь, нужно было иметь при себе все, что могло понадобиться. Нас никто не прикрывал, и положиться мы могли только на себя.
Наши парашюты рассчитаны на скорость спуска 25–30 миль в час с грузом в 360 фунтов. Но сегодня нагрузка была значительно больше.
Давайте немного займемся арифметикой. Я здоровый мужик и вешу примерно 220 фунтов. Мой автомат и 8 снаряженных магазинов к нему (40 патронов в каждом), а также пистолет с шестью полными запасными обоймами по 15 патронов весят около 27 фунтов. Комбинезон, бронежилет, спасательный жилет, ботинки, ремень, пояса, индивидуальный пакет, нож и прочее увеличивают вес до 275 фунтов. Основной парашют и запасной парашют — еще плюс 40 фунтов. Не забывайте о дополнительном снаряжении — фляги с водой, веревки и прочее — еще по 17 фунтов на человека. Каждый из ящиков-чемоданов «Большого Брата» — 75 фунтов. 350 фунтов взрывчатки, боеприпасов и тому подобного. В общем, получалось, что мы превышали установленный предел грузоподъемности парашютов на 30 фунтов.
Вы скажете, что это совсем немного. Потаскайте тридцатифунтовый мешок картошки несколько дней, и вы, я уверен, измените свое мнение. А во время прыжка с парашютом лишние 30 фунтов могут означать разницу между жизнью и смертью.
Но сегодня мы не думали, а прыгали с лишним весом. Так было нужно.
Есть и еще некоторые отличия между тренировочным и боевым прыжком. Во время тренировок офицеры-инструкторы, отвечающие за соблюдение правил безопасности, носятся вокруг. Как очумелые, обозначают дымовыми шашками место приземления, постоянно следят за скоростью ветра над поверхностью земли. Согласно последним наставлениям по парашютной подготовке в мирное время, скорость ветра над землей в месте приземления не может превышать 18 узлов.
Сегодня у меня отсутствовало какое-либо представление о том, какова скорость ветра над землей. Да мне и наплевать на это. Волнение на море? Тоже не играло никакой роли. Единственное, что имело значение, это спуститься вниз и убить, как можно больше врагов, чтобы отомстить за Аликс. Я пойду на все, чтобы сделать это.
Одна минута четвертого. Арч включил локатор и спутниковую навигационную систему, чтобы определить расстояние до цели. До нее оставалось 17 минут полета.
— Держись! Набираю высоту в десять тысяч футов, — скомандовал Арч.
Самолет резко задрал нос вверх, звук двигателей изменился, и мы начали набирать высоту. Тошо пришел в кабину пилотов, и мы вместе с ним включили аппаратуру «Большого Брата», чтобы проверить наличие радиопередатчиков или иных радиотехнических средств на самом большом острове — единственном месте, где возможно размещение пусковых установок крылатых ракет наземного базирования. Ничего не обнаружено. Хорошо, значит мы опередили Ли Чаймена и его людей. Тошо выключил систему, положил ее в мешок, висевший у него между ног, и отправился обратно в хвост самолета — он прыгал третьим в своей группе.
3 часа 13 минут. Я последний раз обошел всех парней и проверил их снаряжение. Только глаза ярко блестели на их покрытых камуфляжной краской лицах. Ребята были готовы к завершающей стадии нашей операции и откровенно радовались этому.
Разрешите сделать небольшое отступление, чтобы разъяснить вам пару вещей, крайне важных для меня. Первая и самая основная — вас охватывает откровенная эйфория, когда вы возглавляете в атаке таких, как мои ребята, настоящих Воинов. Это чувство крайне редко в наши дни — дни расцвета офицеров-чиновников.
Но давайте разберемся по сути. Разве война не составляет смысла существования военных? Насколько я понимаю, профессию военного выбирают не для того, чтобы получить деньги на оплату высшего образования, приобрести профессию или самоутвердиться. Сущность профессии военного — солдата, моряка, морского пехотинца — готовиться к войне, уметь вести бой. Быть верным до последней капли крови Долгу, Чести, Родине. Это значит — тренироваться до седьмого пота. Это значит — уничтожать все на своем пути и убивать человеческие существа. Это значит — проливать кровь.