Группа «Альфа»
Шрифт:
— Продолжай, — велел я, отходя. — Кстати, а можно определить расстояние до передатчика?
— Конечно, — улыбнулся он. — Вы, американцы, начали делать неплохие штуковины. — Он надел наушники и склонился над панелью аппарата.
Я спустился на пляж. Бумеранг бултыхался в шестидесяти ярдах от берега на глубине десяти футов. Он прикрепил заряды к пятидесятиярдовому проводу и закопал их на дне. Я позвал его. Он поднял голову из воды и потряс ей, как собака.
— Да, Красавчик Босс.
— Как дела?
— Почти готово. Мне понадобится еще минут пять, чтобы как следует замаскировать заряды.
— Эй, Дик!
Я повернулся. Тошо стоял наверху
— Они очень близко, Дик. — Он посмотрел на приборы. — Миль пять-шесть от берега.
Плохо. Качество оптики в наши дни позволяло им с этого расстояния засечь наши передвижения по пляжу.
Готовы мы были или нет, но пора занимать позиции. Я дал сигнал рукой.
Бумеранг стоял по пояс в воде, положив руки на бедра, и не двигался.
— Бумеранг, шевелись быстрее!
— Но я еще не все сделал, Красавчик Босс!
— Нет, все!
Даже с расстояния в сто футов он понял, что я не прошу, а приказываю, и пошлепал к берегу.
Я сунул в рот два пальца и свистнул. Парни бросились бегом по местам.
— Гости на подходе!
Глава XXI
19 часов 55 минут. Мы провели весь день в ожидании. Ли не появился. Сидеть в засаде непросто. Вы должны не выдать себя ни малейшим движением. Никакого кофе и никаких разминок. Тело постепенно деревенеет, но вы должны быть готовы в любое мгновение начать действовать.
Эй, вы там! Да, да — вы с глупым выражением на лице, только что сказавшие «все это вранье»! Пойдите сами в лес, оборудуйте для себя скрытую позицию и посидите там часов шесть-восемь в полном боевом снаряжении, с лицом, покрытым маскировочным гримом и в комбинезоне, промокшем от пота и мочи. После этого возвращайтесь назад и поделитесь своими впечатлениями и соображениями о том, как это «легко».
Более того. Я сообщил вам, что острова были необитаемыми. Это не совсем соответствует действительности. Я имел ввиду, что на островах не жили люди. Но там оказалось более чем достаточно всякой ползающей, летающей и прыгающей дряни — насекомых, с жалами, челюстями и прочими подобными «инструментами». Они здорово осложняли наше пребывание в засаде.
А москиты! Настоящие кровососы, а не крошечные комарики! Здоровые коричневые злобные кровососы, беспрерывно атаковавшие нас. Они забирались в уши и другие отверстия, лезли в глаза, завывая, как пикирующие бомбардировщики.
И последнее, но, пожалуй, самое важное. Вода. Под беспощадными лучами солнца мы потели, как в сауне. А у нас было всего лишь по две фляжки воды на человека — по полгаллона.[41]
Это совсем немного, когда вы выполняете тяжелую физическую работу или испытываете сильный стресс. Недаром в кинофильмах следователи все время предлагают допрашиваемым стакан воды. А мы не только лихорадочно готовили засаду, но сидели в ней в черных комбинезонах под палящими лучами солнца. Без пищи человек может обойтись неделю, а без воды значительно меньше. У нас ее оставалось всего на несколько часов — на острове не было источников.
Я подумал: если Ли что-то заподозрил, то мог дня два-три наблюдать за островом издали. Пролетел вечерний самолет-разведчик. Мы хранили радиомолчание. Не хватало еще выдать наше присутствие болтовней по радио или просто случайным сигналом.
20 часов 3 минуты. Я хотел узнать, не объявились ли китайцы. Выбравшись со своей позиции, я отполз назад по склону, ярдов
Я пополз обратно, добрался до своего окопчика и посмотрел на море. Ничего. По пути я миновал Бумеранга, пристроившегося за грудой земли и камней, блокировавших тепловые излучения его тела так, что его нельзя было засечь никаким тепловизором со стороны океана. Он мрачно посмотрел на меня — все еще злился, что не дал ему закончить работу по установке взрывных зарядов под водой. Но прав был я, а не он. То, что Ли до сих пор не высадился на берег, ни о чем не говорило. Он мог находиться где-нибудь поблизости, высматривая и вынюхивая.
Десять минут десятого. Было темно, тихо и очень уютно. Москиты вернулись на ночь на свои базы. Легкий бриз с берега уносил дневную жару. Тонкий полумесяц мягко освещал море, давая возможность любоваться пенным прибоем.
Мы лежали в засаде парами, образуя дугу длиной ярдов в шестьдесят, за гребнем скалистого кряжа, возвышавшегося над пляжем. Позиция обеспечивала нам отличную возможность вести перекрестный огонь и не позволяла противнику подавить нас своим огнем из легкого стрелкового оружия, хотя пуля и дура. Убаюкивающие звуки прибоя клонили в сон, глаза начинали закрываться, и мне захотелось вздремнуть минут пять. Значительно лучше, когда вы находитесь в засаде в плохих условиях или испытываете боль, тогда вы все время настороже.
21 час 10 минут. Неожиданно внутри меня как будто загремели колокола громкого боя. Вся сонливость мгновенно улетучилась. Я не шевельнулся, но пришел в состояние полной боевой готовности. Затем у меня на шее волосья встали дыбом. Я не знаю, почему это происходит, но знаю, что это всегда говорит о надвигающейся опасности. Я начал медленно-медленно опускать голову, пока она полностью не скрылась за гребнем. Затем я перекатился влево, сжал правую ладонь в кулак и показал большим пальцем в землю — сигнал «враг приближается». В шести ярдах от себя я увидел белки глаз Дак Фута, смотревшего на меня. Он кивнул головой и передал сигнал Пику. Тот просигналит Полпинте, контролирующему крайний левый сектор огня. Повернувшись вправо, я повторил сигнал Ноду, тот передал его Бумерангу, последний Роденту, а тот Тошо и Гатору.
21 час 11 минут. Я подполз обратно к гребню и вытащил прибор ночного видения. Осторожно приподняв голову, я посмотрел на море. Что-то там было не так, но что я понять не мог. Я протер окуляр, зажмурил глаза на секунду и снова посмотрел. Есть!
Ярдах в двухстах пятидесяти от берега что-то медленно двигалось под водой по направлению к нам. В инфракрасном свете это выглядело, как продолговатое зеленоватое пятно, вроде стаи рыбок, поднимавшихся к поверхности моря вместе с течением и медленно менявших направление своего движения. Я всмотрелся — пятно становилось все ближе и ближе. Затем оно начало разделяться на части. Один, два, нет, три аквалангиста! Они плыли почти у самой поверхности воды, но не выдавали своего присутствия ни малейшей рябью. Явно использовали боевые акваланги замкнутого цикла — отработанный воздух не выпускается в воду и не оставляет следов в виде пузырьков. Но аквалангисты не могли ускользнуть от моего инфракрасного прицела с дальностью действия в полмили. Я опустил голову за гребень и подал сигнал — «не высовываться». Противник мог обнаружить нас с помощью инфракрасных биноклей.