Группа «Альфа»
Шрифт:
Поэтому, облокотившись на спинку кресла и вытянув ноги, я вновь проиграл в голове все, что произошло на «Принцессе Нантонга». Я останавливался на отдельных моментах, возвращался назад, совмещал несовместимое, пытаясь представить себя на месте противника, понять его побуждения, намерения и мотивы.
Через два с половиной часа ассоциативного мышления и медленного поглощения пива, я открыл кейс и вынул из него три вещи: страницу из бортового журнала «Принцессы Нантонга»; корабельную карту с курсом судна и мои записи беседы с Аликс Джозеф. Я внимательно просмотрел их и, наконец, понял то, что ускользало от моего внимания
ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ
СТРАТЕГИЯ ОГНЯ
Глава XVII
Тошо и низенький японец в очках — представитель иммиграционной службы, стояли на мобильной платформе, подъезжавшей к нашему «Боингу-747». Тошо с мрачным выражением на лице возвышался на краю, скрестив руки на груди и отбивая какой-то ритм носком ботинка.
Он быстро обнял меня, коротко поприветствовал моих ребят и повел нас к двум черным джипам «бронко» с затемненными стеклами и торчащими в разные стороны антеннами. Джипы стояли недалеко от самолета на посадочной полосе. Грузовой люк «Боинга-747» был открыт, и грузчики суетились вокруг нашего багажа и трех металлических ящиков.
— Я приказал, чтобы в Риме ваш груз оформили и разместили отдельно, так быстрее, — резко проговорил Тошо.
Иммиграционный чиновник забрал наши паспорта, проверил их, поставил штамп на небольшие листочки бумаги, вложил их в документы и с поклоном вернул паспорта нам. Я уже видел подобную процедуру. Во время обострения обстановки на Ближнем Востоке израильтяне делали то же самое, чтобы не ставить въездных штампов на страницы ваших паспортов. В противном случае враждующие с Израилем страны — Саудовская Аравия, Кувейт, Оман или Алжир не разрешили бы вам въезд на свою территорию.
Озадаченный, я взял свой паспорт и, поклонившись, сказал:
— Спасибо.
Иммиграционный чиновник поклонился мне еще ниже, сказав:
— Добро пожаловать.
Мы уселись в машины, выехали с аэродрома на скоростное шоссе и помчались по нему в город. Но перед самым въездом в Токио попали в пробку и поползли со скоростью улитки. Движение было такое, что Вашингтон по сравнению с Токио выглядел раем для водителей. Тошо вел машину молча, сжав челюсти, как бульдог и мрачно насвистывал в такт передававшимся по радио мелодиям. Меня интересовало, что его так расстроило, но, зная Тошо, я его не трогал.
Мы въехали в город, покрутились по улицам и, проехав здание национального пресс-центра, свернули на следующем перекрестке в переулок. Тошо нажал на кнопку на панели управления, и впереди нас высокий стальной решетчатый забор медленно ушел в землю. Я посмотрел в окно машины и увидел множество телевизионных камер на металлических шестах. Переехав опустившуюся в землю решетку, Тошо остановился и подождал, пока второй «бронко» не минует ее. Затем он включил сирену и дважды мигнул фарами. Забор поднялся из земли, а перед нами распахнулись широкие стальные ворота, ведущие в гараж, который занимал первые два этажа шестиэтажного здания штаб-квартиры японской специальной полиции.
Выйдя из джипов и заперев их, мы пошли за Тошо, который
Тошо повернул налево, открыл дверь и, впустив нас в маленький конференц-зал, запер ее за нами на замок.
Оставшись с нами один на один, он взглянул на меня и не слишком дружелюбно спросил:
— Дик, твою мать, что происходит?
А что действительно происходит, дорогой читатель? Неужели я действительно произвожу такое неизгладимое впечатление на людей, что они сразу же начинают любовно материться, выражая свои чувства по отношению ко мне?
Я посмотрел на Тошо.
— Твою мать, Тош. Я не имею ни малейшего представления, почему ты, твою мать, кипишь, как чайник!
Тошо вынул листок бумаги из внутреннего кармана своей куртки.
— А это как тебе понравится?
Я прочитал написанное. Это был конфиденциальный факс начальнику спецполиции от главного военного атташе США в Японии. Он был подготовлен по поручению и от имени председателя Крокера и требовал оказать содействие в нахождении и задержании капитана первого ранга Ричарда Марсинко и его семерых подчиненных. В факсе сообщалось, что вышеуказанные лица самовольно предпринимают действия в связи с недавней смертью американского дипломата и должны находиться где-то в районе японской столицы.
— Догадайся, кому поручено найти вас и задержать? — спросил Тошо. — Если мой начальник узнает, что я протащил тебя через границу, он меня живьем съест.
— Я здесь задержусь ненадолго, — уверил его я. — Может, он ничего и не узнает?
— Он все узнает, — ответил Тошо. — Поэтому-то он и мой начальник.
Мне сразу же стало как-то неуютно в штаб-квартире.
— Так зачем же ты нас сюда притащил, Тош?
— Просто это единственное место, где вас никто не будет искать., Американцы думают, что вы перевернете вверх дном весь город в поисках убийц Аликс. Военная разведка держит под постоянным наблюдением ее квартиру и некоторые другие места.
Но я знал, кто убил Аликс Джозеф или, точнее говоря, приказал ее убить. Его не было ни в Токио, ни за тысячу миль от него. Я объяснил это Тошо.
— Ты уже говорил мне о Ли Чаймене, — бросил Тошо. — Да, это он. Но у Ли был дипломатический паспорт, и поэтому мы ничего не могли сделать. Сукин сын уже в Пекине.
— Мне кажется, его там нет, или он находится недалеко от Пекина, но уже без дипкрыши, предположил я.
Это привлекло внимание Тошо.
— Его там нет? А где же он? В Токио?
— Не совсем, — ответил я. — К югу от Токио. Я хочу сам в этом убедиться и взять его там. — Поиграв бровями, я подмигнул Тошо. — Ты говоришь по-китайски. У меня в команде случайно есть место для человека с китайским языком. Ну что, прокатишься с нами?
Впервые с момента нашего прибытия в Токио, его лицо озарила теплая улыбка.
— Эй, Дики, я должен тебя разыскать и задержать, не так ли? Я думаю, это значит, что я должен не выпускать тебя из виду до тех пор, пока не посажу в самолет, улетающий в Вашингтон. Даже если мне придется какое-то время объясняться на второсортном языке третьего мира, что ж, я готов пожертвовать собой!