Грешные клятвы
Шрифт:
– Ладно! У меня есть шеф и обслуживающий персонал, которые…
– Этот шеф не умеет готовить мои фирменные ребрышки от Бэнкса! – Потом он отодвинулся от телефона и заорал: – Мам! Достань из морозилки курицу, ребрышки и говяжьи котлеты! У Мони завтра барбекю на Востоке! Всем передай!
– У нас не будет никакого барбекю!
Он вернулся к трубке:
– Ладно, кузина. Скоро увидимся…
– Бэнкс, я, блядь, серьезно…
– Вот, держи Марсело. Он хочет с тобой поговорить.
– Но, Бэнкс... –
И тут в трубке раздался глубокий голос Марсело, и он явно был не в духе.
– МоМо, нам нужно поговорить. И прямо. Ебать. Сейчас.
Я сглотнула.
Ну все... понеслась.
Глава 27
Вот что нужно знать о Марси
Мони
За всю мою жизнь было всего несколько случаев, когда Марси злился на меня по-настоящему.
В остальное время он, само спокойствие и выдержка. Настоящий джентльмен, до мозга костей.
Один из таких случаев был, когда я решила поздно ночью пойти домой пешком после клуба на Юге.
Меня тогда взбесили мои подруги, им вдруг приспичило ехать в какую-то хату к парням, и они даже не предложили меня подвезти.
Имейте в виду, клуб был всего-то в пяти кварталах от дома.
Так или иначе, я тогда побежала домой к тете, с баллончиком в одной руке и телефоном в другой. Марси отчитaл меня – мягко, но твердо. Напомнил, насколько опасным мог быть Юг ночью. Но больше всего его выбесило, что я ему не позвонила, не попросила забрать.
А я просто знала, что это был день годовщины смерти его матери. И он наверняка сидел в каком-нибудь темном углу, сжимаясь от боли, вытирая слезы.
В другой раз, тоже на Юге, я пошла разобраться с парнями, которые домогались до моей сестры Джо, называли ее «лезбиянкой» и бросались мерзкими оскорблениями.
Тот день до сих пор горит в памяти.
Они стояли на углу, ржали и глумились над ней, хотя она просто шла по улице, никого не трогая.
– Фрик!
– Ты бы хоть раз повела себя как нормальная баба! Ходишь тут, будто мужик.
– Может, тебе просто нужного мужика не хватало.
Джо попыталась это проигнорировать и поспешила домой.
Я схватила биту из гаража тети и выскочила наружу, разбираться с этими обмылками. Никто не имеет права так говорить с моей сестрой.
Джо может быть кем угодно. И я не позволю никому заставить ее чувствовать себя ничтожеством, когда она – охуенная.
Я подошла к ним, и не колебалась, замахнулась битой и врезала одному прямо по башке.
Я промахнулась, и они заржали, всего на пару секунд... пока Марси не возник из ниоткуда.
И все их ха-ха
Настоящий ужас застыл у них на лицах.
Некоторые даже отпрянули назад.
В тот день Марси разделался с ними один.
Я просто держалась подальше и не мешала.
Это была натуральная жесть!
Он сломал одному руку одним ударом, и хруст кости до сих пор звенит у меня в ушах.
А еще, вся та кровь, что забрызгала тротуар в тот день... из-за нее я не могла сомкнуть глаз всю ночь. Но настоящий кошмар был на следующий день, потому что Марси был в ярости. Злой до предела, за то, что я вообще сунулась туда одна с битой.
Мы с ним спорили об этом весь оставшийся день. Он возвышался надо мной, глаза метали молнии, и он яростно перечислял все, что могло случиться:
– А если бы у них был ствол?! А если бы нож?!
А я только стояла, молча слушала, ждала, пока он выговорится и немного остынет. В Марси всегда горело это пламя внутри – ярость, которая вспыхивала каждый раз, когда страдала женщина.
Он в детстве не раз видел, как его мать избивали, и эти воспоминания преследуют его до сих пор. Они подпитывают ту ярость, что всегда тлеет у него под кожей. Что творилось в его маленькой голове, когда он прятался в тени, бессильный остановить отца, который бил, швырял, душил и выбивал из его матери все живое?
Что это сделало с Марси?
Может быть, именно то чувство беспомощности и сформировало его. Я знала одно, как только у Марси начался переходный возраст, он пропадал в спортзале, будто от этого зависела его жизнь.
В детстве он всегда был крупнее всех. Всегда выше. Всегда самый большой в комнате. Но дело было не только в размере, а в силе. В контроле. В умении защитить.
Марсело никогда не был задира. Он не дрался просто так, для показухи. Но тронь женщину прямо у него на глазах, и на поверхность вырывался зверь.
Монстр.
Мужчина, вылепленный из самых жестоких кошмаров.
Теперь, глядя на телефон, лежащий на подоконнике, я точно знала, что вот-вот столкнусь с этой яростью лицом к лицу.
– Марси... со мной все в порядке... правда.
– Я позволил этому выйти из-под контроля.
– Ты ничего не позволил. Потому что это я контролирую ситуацию.
– Лэй причинил тебе боль?
– Нет.
– Ни один гребаный палец не касался твоего тела?
– Не для того, чтобы причинить боль.
– Но он прикасался к тебе?
– Марси, что ты сейчас вообще спрашиваешь?
– Ты в безопасности?
– В самой большой безопасности за всю мою жизнь.