Грешные клятвы

Райт Кения

Ты видишь это? Насколько ты подчинила меня, до последней мысли, до последнего удара сердца, до чертовой души?

Моник восседала на мне, как богиня. Ее полная грудь тяжело вздымалась от прерывистого дыхания, а темные соски были направлены прямо на меня.

Мое дыхание стало поверхностным.

– Тебе нравится, когда я управляю процессом, да, Лэй? – выдохнула она.

Мои глаза затуманились от желания.

– Сейчас не лучшее время задавать вопросы.

–

Почему? – усмехнулась она.

– Потому что, когда твоя киска вот так сверху... я бы согласился на что угодно и все сразу.

Губы Моник изогнулись в медленной, хищной улыбке. Она наклонилась ближе, горячее дыхание скользнуло по моей щеке:

– Отлично.

Не отводя взгляда, она начала двигаться.

О БОЖЕ МОЙ!

Я застонал.

Ее бедра покачивались в таком извращенно-чувственном ритме, что голова шла кругом.

Это должно быть, блядь, незаконно.

Как я мог не пристраститься к ее киске?

Как я могу не пасть к ее ногам снова и снова, только бы она дала мне еще?

Моник уперлась ладонями в мою грудь, удерживая равновесие, и продолжила скользить вверх-вниз по моему члену в ритме, который лишал нас обоих дыхания.

Блядь, чувак. Возьми себя в руки.

Я был уже так близок к тому, чтобы кончить, что это привело меня в ярость.

Стоны Моник становились все громче, и я чувствовал, как ее внутренние мышцы сжимались вокруг моего члена при каждом движении.

Вот дерьмо. Прекрати.

Она скакала на мне с такой дерзостью, с такой уверенностью в себе, что это только сильнее распалило мое желание. Я был на грани.

Так. Спокойно. Возьми себя в руки.

Я вцепился в ее бедра, резко поднял, и оторвал ее киску с себя, оставив в подвешенном положении.

Ее тело дрогнуло.

– Что ты делаешь? – прошептала она.

Я стиснул зубы, изо всех сил борясь с волнами наслаждения, все еще накрывавшими меня.

– Мне нужно перевести дух.

На ее лице появилась чисто дьявольская ухмылка.

– Верни меня обратно.

– Ни за что.

– Хватит убегать.

Я метнул в нее взгляд:

– Я не убегаю.

– Опусти меня.

– Через минуту.

Она ухмыльнулась:

– Просто возьми эту киску.

– Тебе это прямо нравится, да?

– Ага. Ты можешь бороться снаружи, но в постели я хотя бы могу тобой командовать.

– Никогда ты мной не командуешь. Ни в постели, ни где бы то ни было.

– Ах да?

Я по-прежнему держал ее за бедра и притянул к себе, с жадностью впиваясь в ее рот. Потому

что ответить честно – значит признать правду, которую я никак не мог принять.

Она уже командовала мной. И без всякого секса. Ее влияние было повсюду.

Черт побери.

Сдаваясь, я опустил ее обратно на свой член и застонал:

– Бля…

Ее киска снова накрыла меня волной эйфории – ослепляющей, безумной, всепоглощающей.

Что-то в этом было неправильно.

Тело Моник – храм удовольствия, и я был преданным, безумно жаждущим прикосновения паломником. С каждым плавным движением ее бедер, с каждым скольжением вниз и вверх наши тела двигались в унисон, как одно целое.

Она вела. Я просто старался не отставать.

– О, Мони...

– Ммм...

– Бля-я-я, Мони...

Ритм стал быстрее, жестче. Она наклонилась вперед, прижалась ко мне грудью. Ее упругие соски скользнули по моей обнаженной груди, и мы оба вздрогнули от этого касания.

Я не удержался. Схватил ее грудь обеими руками, накрыл ладонями и начал ласкать, проводя пальцами по нежным, тугим соскам, играя с ними, сводя с ума и себя, и ее.

– Лэй! – она вонзила ногти мне в плечи. – Ах... ах...

Я только глухо застонал в ответ, говорить уже не мог.

Она ускорилась еще сильнее, и я стал ничем иным, как ее покорным слугой, готовым отдать ради нее даже свою жизнь, если бы она попросила.

Капли пота скатывались с ее лба и падали на мой.

Эта потрясающая женщина работала всем телом, усердно и неумолимо, везла нас обоих прямиком в рай.

Если бы я мог вручить ей медаль, то вручил бы не задумываясь.

Ее киска сжималась и разжималась вокруг моего члена, все громче возвещая приближающийся оргазм.

– Боже... – выдохнул я, и лицо, скорее всего, исказила гримаса, смесь безумного экстаза и ярости.

Я и так уже был одержим Мони. Уже не мог обращаться с ней разумно. И теперь... станет только хуже.

Я чувствовал, как мое тело дрожит, как я задыхаюсь в собственном стоне, и полностью теряю контроль.

Да пошло оно. Она живет в моем Дворце.

Комната наполнилась нашим ароматом – грубым, страстным и первобытным.

Каждое движение ее бедер, каждый жадный захват ее влажных стенок, все складывалось в симфонию ощущений, которая нарастала, нарастала и... черт возьми, продолжала нарастать.

– Мони, – выдохнул я. – Боже, Мони...

Ее глаза сверкнули лукавым огнем, и она ускорилась.

– Черт тебя побери... – я вцепился в ее талию, пытаясь замедлить ритм, но это было бесполезно.

Звук наших тел, сливающихся снова и снова, заполнил всю комнату.