Гребцы галеры

Карпенко Александр

– Я ее съел. А ты кто?

– Я доктор, Люси Рат. А ты маленький лгунишка. Посмотри на свой живот. Галлон чего бы то ни было там поместить просто негде.

– У меня это... хороший метаболизм, во! А ты точно не сказочный эльф или гном?

– Увы, должна тебя разочаровать, нет. Всего лишь врач "Скорой помощи". Ты любишь сказки?

– Очень люблю, но мне их никто не рассказывает с тех пор, как мама уволила Питера.

– А кто такой Питер?

– Питер был моим лакеем. Он много интересных историй рассказывал и книжки

с картинками приносил. А мама его выгнала, потому что он это... оказывал на меня дурное влияние, во!

– А играть ты любишь?

– Ой, очень. Только мне не с кем. Мама не позволяет общаться с детьми прислуги.

– У тебя что же, совсем нет друзей?

Мальчик грустно покачал головой:

– Мама говорит, что мы обязаны это... учитывать свое общественное положение, во! И поэтому наказывает тех детей, которые со мной разговаривают.

Я в душе посочувствовал несчастному пареньку. Ну что это за жизнь такая для десятилетнего пацана! Небось даже по деревьям лазить запрещают, заботясь о репутации семьи!

– А собака у тебя есть?

– Н-нет...
– произнес мальчуган неуверенно, причем взгляд его вильнул в сторону.

– Как-то ты странно сказал, - не упустила из виду его поведение мышка, - так все-таки есть или нет?

– Ну, вообще-то... Ты маме не скажешь?

Люси помотала головой.

– Правда не скажешь?

– Обещаю.

– Я привел тут щеночка. Только это секрет!

– Где ж ты его спрятал?

– Он под задним крыльцом живет.

– Скажи, Жан, твой щеночек икру любит?

– Нет, он даже пробовать не стал.
– Парень вдруг покраснел и зажал рот ладошкой, поняв, что проговорился.

– Не переживай, мама ничего не узнает. Шура! Быстренько к заднему крыльцу

Я трусцой поскакал к вездеходу.

Патрик, следуя моим указаниям, обогнул дворец и остановился у лестницы, ведущей в пристроенный к задней стене флигель. Я выпрыгнул из кабины и осторожно заглянул под металлическую балку, поддерживающую каменные ступени.

Собачка - очаровательный крупный щенок, черный с белой грудкой и такими же чулочками на лапках, мирно дрых, лежа на боку. Около его головы стояла гигантская хрустальная салатница с серебряной крышкой. Я выволок ее из-под крыльца, приподнял тяжелое чеканное полушарие. Икра была целехонька. Вся, кроме небольшой порции, нетронуто сохнущей там же, под крыльцом, на красивом блюдечке.

Перенеся увесистую посудину в салон вездехода и умостив ее рядом с носилками, я велел Патрику вернуться к парадному подъезду

Люси в комнате мальчика, сидя на спинке кровати, негромким голосом рассказывала:

– ...Анеле вышла замуж за Ксана. Они жили вместе долго и счастливо и умерли в один день.
– Увидев меня, она вопросительно подняла голову.

– Там. Весь галлон.

– Оставил на месте?

– Конечно нет.
– Подумав, сформулировал:- Надо ж анализ произвести.

– Произведем. Ну

что, Жан-Поль. Мы тебя, конечно, не выдадим. Но в целях конспирации придется тебе сегодняшний день провести в кровати. Не возражаешь?

– Вообще-то в постели скучно. Но сегодня у меня урок французского, а это еще скучнее. Уж лучше полежу.

– Вот и договорились. Шура, доставь меня в автомобиль.

Я отнес Рат (а заодно и медицинский ящик) в машину. Начальница воззрилась на посудину:

– Продемонстрируй-ка деликатес.

Я отвалил крышку Мышка опасливо понюхала икру

– Рыбой пахнет... Ну да, конечно, она же из рыбы и происходит. Слушай, ты уверен, что это съедобно?

– Еще как уверен!
– Я уже отыскал под сиденьем свою старую алюминиевую ложку, верой и правдой служившую мне еще в том мире, где живут рыбы, производящие черную икру, и который полковничья жена упорно именует "метрополией". Прочно ухватив инструмент за сальный черенок с выбитыми буквами "ЛПНД", зачерпнул изрядную горку и произвел органолептический анализ. Проще говоря, попробовал. Отведал, так сказать. Понравилось. Зачерпнул еще.

Люси аккуратно подцепила лапкой пару икринок, положила в рот и осторожно пожевала. Подумала. Прокомментировала:

– Солоновато...

И, устроившись на краю салатницы, стала употреблять продукт в пишу с прямо-таки неприличной скоростью.

Патрик вывалился из кабины, подошел к открытой двери салона, обозрел анализируемый образец.

– Это и есть та самая знаменитая стерляжья икра?

– Ага, - я передал ему ложку, - приобщись.

Водителя не пришлось долго уговаривать. Люси на секундочку оторвалась от важного дела.

– Шура, - промычала она с набитым ртом, - поди успокой хозяйку.

Я подумал, что полведра икры коллегам все равной вдвоем не одолеть, и с чистой совестью отправился в гостиную.

Мадам Жувре поджидала меня, нетерпеливо бродя из угла в угол. Свои расстроенные нервы она, похоже, приводила в порядок весьма старательно - запах бренди слышался уже от дверей.

– Что, что с моим мальчиком?
– бросилась она ко мне.
– Он будет жить?

– Уверяю вас, сударыня, его жизнь вне опасности. Все необходимые лечебные мероприятия проведены. Все, что ему сейчас необходимо, - несколько часов покоя. С завтрашнего дня можно будет возвращаться к обычному распорядку

– А диета?

– Никакой специальной диеты соблюдать не требуется.

– Ах, у меня нет слов, чтобы выразить вам свою признательность. Я так переживала, так переживала!
– И, отойдя в дальний угол гостиной, она повозилась около столика. Звякнуло стекло. По возвращении глаза ее были чуть увлажнены, от переживаний, верно. Коньячный дух усилился.
– Скажите, милейший, а никаких вредных последствий не будет? Ведь мальчик находится в таком ранимом возрасте!

Мне клюнула в голову мысль, показавшаяся на первый взгляд недурной,