Гребцы галеры
Шрифт:
...Нет ребята вы что серьезно я же ваш командир - Жувре - Каледи Робине - мы ж огонь и воду - как разжаловали - кто в метрополию донес из вас кто-то - вам что тут охота так отменю - я снят с командования а кто - скотина Жувре ах ты черт - сволочи думаете победили Зака - честь у меня не отобрать - я с этим кольтом три войны меня не подведет - сдохнуть так как солдат и пошли вы все...
Вот и вся история этого мира... Я сплюнул досадливо. Хотели, как лучше, а получилось... Да ничего не получилось! Отсюда никуда дальше не попасть, а обратно - кому-то очень невыгодно. Для тех, кто здесь заправляет, этот мир как это?
– "кормушка",
Люси, скривившись, озвучила мои мысли:
– Ох и противно же!
– Люсь, у нас виски не осталось?
Мышка прищурилась:
– Напиться с горя решил? Не пошло. Завтра настоящее дело начнется. Праздник богини, чтоб ее. Ты мне работоспособный понадобишься.
– Что он хоть собой представляет, этот праздник?
Рат подергала хвостом из стороны в сторону.
– У нас вообще-то Фестиваль безумцев - тема для бесед непопулярная.
– Что-то многовато у нас непопулярных тем.
– Не без того. Но тут дела обстоят чуть иначе. Ребята, побывавшие здесь, сами болтать не рвутся. Неприятно вспоминать.
– А взятки им получать приятно?
– Ну, об этом-то они толкуют охотно. А вот насчет всего остального... Ну, в общем, примерно так: завтра наша клиентура попьет-погуляет, попоет-потанцует, а потом начнет свою богиню призывать. И богиня явится.
– Да ну?
– Явится, явится. В том-то и соль, что ее увидят не только психи - все, кто будет на празднике. И наши видели.
– Массовый психоз?
– Не похоже. Последнее время именно из-за таких предположений сюда выезжают исключительно психбригады. Как ты видел, и Тринадцатая поступила так же. Сеппо - наш коллега, психиатр.
– Ну и?
– А ничего. Один бес, является. Похоже, тут на самом деле происходит что-то непонятное. Сам подумай, тебе охота будет, на нее полюбовавшись, о том трепать? Что народ подумает - совсем уже крыша набекрень съехала?
– Ну, может, я ее и не увижу
– Знаешь, Шура, ты, конечно, надейся на лучшее, но давай-ка, на всякий случай, рассчитывай на худшее. И, явится тебе эта зараза или нет, все равно желающих пообщаться с ней идиотов будет столько, что давка неминуема. Покалеченных останется чертова уйма, а нам с тобой это все разгребать. Так что вали-ка ты дрыхнуть. Подниму с рассветом.
ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ
Ну что... К приему большого количества пострадавших мы готовы. Выезжая в Пески, я предусмотрительно запасся почтенным количеством растворов, капельниц и бинтов. Заправка попыталась что-то там не дать, но, увидев командировочное предписание, заткнулась. Наркотиков, правда, мало - только стандартная укладка. Больше не положено, хоть ты встань на год у перекрестка, где каждые пять минут - авария, а десять - наезд. Ладно, вывернемся. Не впервой.
Дома я в течение многих лет наркотическую коробочку вообще не брал - и ничего. Вполне адекватно удавалось обезболить все что угодно - от почечной колики до перелома, от ожога до инфаркта - ненаркотическими средствами. А погорел - смешно сказать на чем, на радикулите!
Ну, не совсем уж просто. Скрутило мужика так, что стоял, бедолага, на четвереньках и ни туда, ни сюда. Защемило.
Перепробовав на нем всю аптеку и ничего не достигнув, я погрузил его на жесткие носилки и, прямо в такой позе, привез в больницу, поразив даже тамошний, привычный ко всему персонал.
Ничего не поделаешь, стал получать. Ну а раз уж беру, так и пользуюсь. Не зря ж ее таскаю! Должен признать, что слазить за ампулкой в ту укладку нередко проще, чем мудровать. Я не хотел-то ее брать в основном почему? По моей дурацкой работе, с ее постоянной возней и драками, уж больно легко небольшую коробочку из кармана невзначай вытряхнуть. Добра-то на пару центов, а спрос с меня потом будет, как с главы Медельинского картеля.
Так. Я что-то отвлекся. Народишко, однако, гуляет уже вовсю. Тут под бой огромных барабанов вытанцовывают непонятное, там хором горланят не поймешь что: не то марш, не то гимн. Взобравшись на кучу битого кирпича, дергая руками и гримасничая, бритоголовый субъект, завернутый в лиловую простынку, выступает перед группкой грязных, пассивных, с неподвижными физиономиями пустоглазых. Пьяно пол-Кардина. Эх, винную посуду здесь не сдают - кто-то озолотился бы! Жуликоватой внешности типчики делают прохожим на ушко неведомые, но определенно малоприличные предложения. Большинство мотают головами, однако некоторые и кивают. Их хватают за руку, увлекают в кривые проулки. Вышли на работу карманники и трудятся вовсю.
Наш транспорт мы еще с вечера перегнали от обиталища леди Зак на центральную улицу - ее вполне можно назвать проспектом - туда, где произойдет явление богини.
Чтобы лучше видеть происходящее, я взобрался на крышу вездехода и посиживаю там, глядя сверху вниз на праздничную суету Несмотря на то что в разных концах проспекта то и дело вспыхивают разные потасовки, к нам никого еще не приводили. Покуда сами обходятся.
Надо сказать, город худо-бедно подготовился к предстоящему сегодня. Дома вдоль улицы приукрашены в соответствии с возможностями и фантазией их жителей, по сторонам щербатой пыльной мостовой установлено нечто вроде ограждения из чего под руку попало - ящиков, бочек, труб, булыжника. Я так понял, чтоб зеваки не мешали предстоящему шествию.
Патрик благоразумно установил автомобиль так, чтобы не оказаться внутри отгороженной части улицы. Хуже 'нет, чем угодить в колонну демонстрантов- пока не пройдут, не выберешься.
Снизу меня дернули за штанину. Наклонившись, обнаружил стоявшего подле машины давнего знакомца - охотника, принесшего песчаных зайцев в начале нашей пустынной эпопеи. Воспользовавшись в качестве лесенки открытой дверцей, я спустился с крыши и оказался рядом с ним.
– Как рука?
– Спасибо, заживает. Слышь, доктор, скоро богиня Пустыни придет. Ты б залез в кабину. Да двери запри.
– А что?
Мужичок помялся, потоптался с ноги на ногу и, явно смущаясь, спросил:
– Ты ведь того... Ну, у вас для дураков машина?
– Да, мы психиатры.
– Во-во. Спрячься, парень, дело говорю.
– Не пойму, чем на крыше плохо.
– Вишь какое дело... Богиня эта, она ведь может с собой забрать. Которые психи уже больше жить не в силах, ну, совсем им уже неохота, те к ней лезут. Она, как сказать... Выбирает, что ли. Кто вконец дошел, тем свою милость оказывает, берет к себе. Они, понимаешь, верят, что кого возьмут, те окажутся там, где им хорошо. А я так думаю - не могут же они все в рай попасть.