Гость
Шрифт:
– Ну давай, – выдохнул он, демонстративно закатив зелено-серые глаза, в которых мелькнул огонек дружеского подкола.
Когда я передавала ему тарелки, наши пальцы соприкоснулись…
Боже, Полина, какие у него глаза!
На меня нахлынула волна такого жара, что щеки вспыхнули вмиг. Мы не делали ничего предосудительного, но я вдруг разом уловила крепкий хвойный аромат парфюма Елисея и подловила себя на мысли, какие у него красивые жилистые руки с по-мужски изящными пальцами.
А
Тело. Ни одного волоска на груди, широкие плечи, подтянутый живот и узкая дорожка волос, спускающаяся вниз, к паху…
Блядь!
Да, я не имела никакого права оценивать природные данные конунга из далеких земель, но невольно сделала это. И в совокупности со случайным соприкосновением наших пальцев всё это казалось чем-то недопустимым, запретным…
Мою кожу обожгло! Пришпарило к его теплым изящным пальцам. Я не понимала, почему мне так совестно, почему стыдно…
Чертова лгунья!
Нет, понимала! Искорка дружеского подкола в глазах Елисея сменилась на что-то иное… Звериное, охотничье, пронизывающее стрелой лука. Тем, что было уловимо, странно, пугающе и будоражаще.
Норвежский конунг медленно моргнул, и кадык на его шее приподнялся.
«Я хочу попробовать твои пельмени».
Глупая фраза, произнесенная хмурым человеком, врезалась в мое тело локомотивным составом, название которому было «Поезд желаний».
Тайных желаний, которые обуяли, чер-р-рт?
Признание. Четкое, до боли конкретное, острое, словно осколок стекла.
Елисей вызывал гамму чувств. С самой первой видеосвязи. Отчаянная досада от его холодности, желание доказать, что я не пустышка и не воровка его братишки. Какой-то чудовищный контраст между Игорем и ним. Казалось, в конунге было всё то, чего не было в принце-женихе.
Но! Мой лучезарный, коронованный жених почему-то мерк перед мрачным конунгом, вышедшем из тени.
Свет и тьма. День и ночь. Странный парадокс, от которого всё внутри трепетало. Желание снискать у заморского викинга уважение и расположение.
И желание вычеркнуть его из жизни Игоря Титова?
Не потому что я стерва или собственница, которая мстит за его надменность и хладнокровие.
Тебе даже на расстоянии было невыносимо с ним?
Невыносимо настолько, что мы глядели друг другу в глаза вечность, стоя на кухне!
И, казалось, конунг считал всё в моих глазах. Он словно вывел на чистую воду, вскрыл главную тайну. Нет-нет, я не была хищницей, не собиралась обтаскивать семью Титовых или висеть у принца на шее. На самом деле я не намеревалась разлучать братишек или совать нос в их мужские дела.
В невероятных светло-зеленых радужках глаз Елисея стоял вопрос, на который
«Женщина, ты точно уверена, что любишь принца?!»
Глава 9. Осколки
– Эй, братишка! – раздался веселый и хмельной голос Тита.
Вдребезги! Вся стопка тарелок, что отделяла меня примерно тридцатью сантиметрами от кошки, со звоном столкнулась сперва с краем раковины, а затем полетела на пол из пробкового дерева.
Кошачьи глаза. Они наполнились такой паникой, что я даже вздрогнул. И проклял тот день, когда Игорян сообщил, что у него появилась девушка, в которую он, как тогда и сказал: «походу втрескался, бро».
Будь проклят тот день, когда ты принял решение приехать на свадьбу. Будь проклята сама будущая свадьба, блядь!
Да, сколько бы я ни сопротивлялся и не оттягивал время, наша встреча что с невестой, что с уже ставшей женой лучшего друга была неминуемой. Фатальность. Ужасный злой рок. Эта кошка с огромными ореховыми глазами сводила с ума! И я люто ненавидел ее…
Потому что хотел?
Потому что кошка не сделала мне ничего плохого, но разрушала мой мир! Она представляла опасность, потому как вызывала в голове фантазии, а мой дружок в штанах еще никогда так не реагировал ни на одну телку на всем белом свете.
Исключительная, какая-то первозданная, да?
Она заставляла меня страдать, когда улыбалась через экран и махала рукой в веб-камеру. Я вынужден был прожить с ней целую мучительную неделю в одном доме. Кошка заставляла подсознательно заниматься поиском плюсов в себе и недостатков – в моем лучшем друге. Мы не могли быть с Игоряном конкурентами.
Только не с ним!
Непорядочно, не по-мужски. Проклятая Полина, которая засела у меня в башке пятном муки на ее щеке и следами лапок невидимой кошки, что тихо прокралась в мое сердце…
И да-да-да, черт бы тебя побрал!
Мне было плевать и на Тита с его полупьяной болтовней в той беседке и уж тем более на его придурочных друзей.
Кошка. Она занимала куда больше. Стремление показать себя с нормальной стороны, плюс – непреодолимое желание рассмотреть вблизи…
Тело, спрятанное под слегка прозрачной туникой?
Умопомрачительные ноги. Сладкая загорелая попка, которую отчаянно хотелось рывком посадить на кухонную столешницу, а затем раздвинуть бедра и сорвать белые трусики-шорты. Проникнуть пальцами в ее лоно. Довести ее клитор до изнеможенного кайфа. Покусывать мочку милого крохотного уха кошечки. А затем брать Полину прямо на полу под стоны и бесполезные стенания.
«Пожалуйста, не надо! Что мы делаем, боже?!»