Гость

Фарли Эйлин

Глава 5. Босая

Игорян рывком вытащил мой чемодан из багажника и поставил его на мощенную мелким булыжником дорожку, ведущую к дому. Большому дому в элитном коттеджном поселке в окрестностях наукограда. Родительский подарок на двадцатисемилетие Титова-младшего. Мне не доводилось бывать в новой берлоге Игоряна. Когда она появилась, я уже отчалил из страны…

– Бля, брат, – простонал я, когда Тит убедительно и с улыбочкой кивнул в сторону массивной входной двери. Она отделяла моего друга от мира, в котором пахло мясным

фаршем, крепким тестом…

И приторно-бабскими духами его пассии?

Тот новый мир был наверняка заполнен разными женскими штучками, уютными штуками, которые должны были сделать со временем (или уже сделали) из Игорька подобие домашнего разъевшегося персидского кота…

Стук колесиков чемодана и окрик:

– Идем, что застыл?

Я вздрогнул, поморщившись от неприятной кошачьей аналогии, что не собиралась выветриваться из головы. Тит постучал мысом кроссовка о дерево двери. Нам вот-вот должна была открыть его «кошка» неизвестной породы. Я не знал, не хотел узнавать, кто окажется передо мной: дворовая хитрая бестия, что дает гладиться за кусок колбасы, или же пушистый генетический монстр, в котором течет куча благородных кровей. Да, Игорян знал толк в «кошечках», выбирал самых симпатичных. И меня терзал вопрос:

«Почему, черт подери, именно она?»

Я не успел додумать ту мысль, потому как перед нами возникла избранница моего братишки!

След от муки на разрумяненной от готовки щеке. Забранные на макушке под резинку густые волосы. Обтягивающее бежевое платье, больше напоминающее очень длинную майку-лапшу. Она стояла босая на том пороге, в то время как из дома доносилась песня дуэта «2Маши».

«По лицу роса, я к тебе босая

И слова бросаю по ветру…» – надрывалась исполнительница, когда кошка бросилась в объятия своего персидского раскормленного самца.

Женишка, который покорно ходил по магазинам со списком продуктов в телефоне, блядь!

– Ну наконец-то, – перекрикнула она певицу и устремила взгляд на меня.

Игорян развернулся полубоком, чтобы дать возможность кошке поприветствовать зверя неизвестной породы. Она прошлепала, нет, мягко, на мысочках сделала несколько шагов…

Не забывая так же мягко улыбаться в знак гребаного гостеприимства?

Да, до того я всем видом показывал, что не рад ей. Что не готов доверить драной кошке своего братишку. Увы, с «драной» я тут немного погорячился…

Она разительно отличалась от тех девушек, с которыми по юности гулял Тит. Другая мода. Яркие обтягивающие джинсы со стразами и откровенные футболки и кофты. Девчонки Игорька выглядели словно пестрые попугаи.

След от муки на щеке. Точеная фигура и легкий загар, который лежал на ее теле совсем другим оттенком бежевого, нежели ткань платья-майки. Аккуратный розовый педикюр.

Сглотнув, я перевел растерянный взгляд на Игоряна. Он светился, словно идеально начищенный свадебный ботинок. Брат одобрительно кивнул, мол, давай, не робей. Хитренькими

налговатыми глазками он как бы говорил:

«Скажи, зачетная кошечка, бро?»

– Привет! – типа добродушно произнесла она, остановившись на приличном для первого знакомства расстоянии и протянула мелкую лапку, как оказалось, тоже припорошенную мукой.

Выдох облегчения! Она не стала кидаться на меня с приторными объятиями. Не допустила ненавистных мною панибратства и бестактности. Я смотрел на ее ладонь, не решаясь ответить встречным дружеским жестом. Полина всё еще была каким-то маячащим предметом на фоне довольной рожи Игоряна в наших с ним видеотусовках.

Да, в тот момент она предстала более явственной, четкой, какой-то конкретной, но с рукопожатием кошка будто бы приобретала телесную оболочку…

А ее лапа – вот-вот запустит молнию, что ударит в руку-громоотвод при соприкосновении, да?

Пауза затянулась. Полина всё еще стояла передо мной с вытянутой рукой и улыбалась. Притворно улыбалась для жениха. Сперва ее ореховые глаза отражали добродушие, затем – растерянность от моего тупого поведения. А после того и вовсе наполнились чем-то странным: смесью разочарования, досады, испанского стыда и мольбы…

«Да сделай ты уже хоть что-то, сволочь!»?

– Ой! – вдруг пискнула Полина и расхохоталась.

Она обтерла побеленную руку прямо о платье. Девчонка, видимо, подумала, что дело было в муке. Что и говорить, Полина спасла ситуацию. Спасла меня, выкрутив всё в шуточку.

Мука на платье. Этот жест ошеломил меня. Серьезно! Мать Игоряна встретила бы нас в дверях в изысканном костюме и в переднике, предварительно проверив перед зеркалом макияж и поправив укладку. Полная противоположность Татьяне Эдуардовне Титовой…

Я пожал Полине руку, испытывая к ней теперь уже вовсе не презрение, а легкое сочувствие. Ибо эта породистая молодая самочка без манер и заморочек в головке даже не подозревала, как будет страдать в будущем…

Семейство Титовых, где всем, кроме бизнеса, заправляла мамаша Игоряна. Некогда шикарная блондинка. Потолстевшая, но очень ухоженная женщина, которая выгрызла успешного мужа и богатую жизнь зубами. Провинциалка, которая когда-то стремительно преобразилась в городскую цацу. В отличие от нее, Полина явно не собиралась меняться, притворяясь светской скучающей дамочкой. Не собиралась соответствовать образу, что устроил бы властную свекровь.

Да, глядя девчонке в глаза, я испытывал к ней сочувствие, потому как явственно представлял, как восприняла новость о браке мамаша Игоряна. Единственный сынок, достойный, как минимум, герцогини или дочки олигарха. Не разочарование, а лютый гнев за его неправильный выбор. Татьяна Эдуардовна проглотила новость со свадьбой, но точно не отказалась от мысли разрушить счастье молодоженов. А еще, не приведи господь, стать бабушкой внучков, рожденных от абы какой девки.

– Привет, очень рад, – наконец-то выдавил я.