Господин Целитель
Шрифт:
– В нашем мире в одну. В другом – может быть в другую. Мы не знаем.
– А как узнать?
– А как узнать, если при соприкосновении разнонаправленных пружин-спиралей теоретически должно произойти полное преобразование двух веществ в чистую магию? При этом мы используем даже это опасное знание. Твое тело "не замечает" других узоров, проникая сквозь любые щиты, именно потому, что биологический объект слившийся, сроднившийся с магией на соответствующем уровне становится в момент проникновения как бы… – да без всяких "как бы", пожалуй – частью этой структуры. В момент проникновения ты фактически властен над чужим узором и способен им управлять. Но, сам понимаешь, для этого необходимо
В голосе Финь Ю послышалась мне не грусть даже, а самая настоящая тоска. Меня на секунду охватило чувство, будто-то это я Финь Ю из империи Сун. Это я пережил войну, сжился с мыслью, что полных целителей, кроме меня не осталось, и вот уже сотни и сотни лет не с кем обменяться знаниями, некому рассказать о своих успехах и открытиях, поскольку никто в целом мире не в состоянии понять… даже не на ком проверить эффективность обучающей программы, тщательно продуманной и отшлифованной за века одиночества.
М-да. Не осаждают учителя толпы учеников, которым можно передать накопленное. Вот, наверное, почему он так со мной возится.
– А золото или алмазы можно делать с помощью трансмутации? – постарался я сбить этот тоскливый настрой.
– Разумеется, можно, – оттаяв, с насмешкой посмотрел на меня учитель. – Только нужно ли? Это энергоемко и подсудно. Другие целители и правительство моментально поймут, что ты занимаешься трансмутацией для личных нужд. Слиток-другой, ничего страшного, но если больше, это уже будет угрожать экономике. Драгоценные металлы служат эквивалентом человеческого труда и никто не позволит тебе разрушить его. Так что, проще заработать. Или ты уже настолько обнищал, что не знаешь, как добыть денег на хлеб?
Намек на бедность настолько возмутил меня, что я запыхтел, словно ежик с дыней на хребте. Учитель рассмеялся и предложил продолжить урок.
– Вот! Мальчишка ты еще совсем, раз тебя посещают детские мысли о богатстве, знатности, роскошных дворцах и столовом серебре.
– И ничего не посещают. Просто семью надо же как-то содержать.
– Значит, твоей семье нужна вся эта мишура?
– Ну-у-у… Свенте она точно не нужна. Главное, чтобы было больше времени заниматься интересным делом, а не бытовыми мелочами. То есть прислуга нужна. А ее надо кормить. Для прислуги нужно жилье…
– Я понял тебя. Однако я назвал все эти мысли детскими только потому, что будь у тебя страсть к накоплению благ земных, ты не стал бы целителем. Ты был бы торговцем, фабрикантом или чиновником. Для настоящего целителя, впрочем, как и для другого профессионала, любящего свое дело, важно, чтобы ничто не мешало ему заниматься этим самым делом. Ему необходимо и достаточно иметь минимум благ. Единственная опасность – семья. Она может иметь другое представление о необходимом и достаточном. Если эти представления вступают в противоречие, неизбежен конфликт. В результате, либо художник-творец, озабоченный исключительно заработком, становится ремесленником, либо семья распадается и он остается один, либо семья смиряется. Последнее тоже не очень хорошо в связи с тем, что постепенно копится напряжение, которое неизвестно когда и как разрядится. Хорошо, если никто не пострадает. Есть и еще вариант. Члены семьи тоже увлечены чем-то и также как ты довольствуются тем, что есть. Мне показалось, что жена твоя как раз такая
Наше черепашье и довольно скучное передвижение с остановками в одинаковых гостиницах, зваными обедами и балами у провинциальной аристократии, безумно счастливой от оказанной им чести – настоящая герцогиня, да еще и жена высокопоставленного вельможи почтила их своим присутствием – разбавил только один почти анекдотичный случай.
В одном из городков местный дурачок, увидев наш грандиозный обоз, живо построил одному ему понятную логическую цепочку, завопил дурным голосом: "Война!! Война! Халифаты напали! Спасайтесь, люди!", – и рванул к рыночной площади. В каждом поселении есть место, где в любое время суток можно найти подходящее топливо для разжигания паники, способной полыхнуть от самого нелепого слуха. Причем скорость ее распространения не перестает изумлять.
Буквально за пару минут улицы на пути нашего следования очистились от прохожих, торопящихся донести горячую новость до слуха родных, близких, знакомых, незнакомых и вообще первых встречных. По углам стали скапливаться граждане, живо обсуждая тему: с кем война. Мнения, как обычно, разделились: кто-то говорил, что война с Лопером, недовольным нашей зажиточностью; кто-то не менее убедительно доказывал, что Халифатам не хватает рабочей силы для реализации проекта по строительству канала от Вардыра в пустыню; были и крики про нападение дикарей с западного континента, якобы пришедших вернуть какую-то святыню, украденную у них пиратами.
Короче говоря, все присутствовавшие моментально поверили словам дурачка и столь же стремительно забыли, кто их сказал. Каждый был уверен, что именно он узнал об этом событии первым из надежного источника и довел информацию до сведения остальных.
Для нас это обернулось тем, что на выезде наш поезд остановил отряд стражи, усиленный группой разномастно вооруженных ополченцев, и категорически отказался пропускать на тракт без разрешения местного представительства КСОР в связи с идущими военными действиями. Сержант стражников был так убедителен, что даже наш капитан охраны поверил. Он, никого не спрашивая, развернул оглобли в сторону лучшей местной гостиницы, окружил наши кареты плотным кольцом охраны, будто прямо сейчас из-за угла вылетит толпа голых и размалеванных дикарей, и, не слушая тещиных возражений, приказал править туда.
Это был единственный городок, где теща не собиралась останавливаться, поскольку до заката было еще далеко, городок был маленьким и соответственно дворянское собрание незначительно, как по количеству представителей, так и по их статусу. Тем не менее, получается, из-за слухов о войне остановиться все-таки пришлось. Молодец-герцогиня – не мог не похвалить я ее за предусмотрительность. Она прихватила с собой сверх расчетного количества еще по три комплекта платьев, и нам не пришлось возвращаться в столицу, чтобы пошить комплекты еще и специально для этого поселения.
Что со мной происходит – не знаю, но я, несмотря на однообразие пейзажей и скуку, тем не менее, почему-то радовался каждой задержке в пути. Неведомое мне ранее сосущее чувство глухой тоски мрачным фоном затеняло мне все удовольствие от близости семьи и отдыха. Что являлось источником странной депрессии, мне понять никак не удавалось. Помучившись первую недельку путешествия, а с тещей до Бардиноса предстояло тянуться еще, как минимум, две – я даже боялся опоздать к сроку – решил, что это мои предыдущие встречи с горами так повлияли. Два раза был в них и оба с такими приключениями, что лучше бы дома оставался или не поступал на лекарский факультет.