Господин Целитель

Башун Виталий Михайлович

Разнообразили наше путешествие прогулки с женой и дочкой, разговоры обо всем на свете, частые привалы на живописных полянах, больше похожие на пикник, чем на перекус в походе. Брониус, как обычно, был на высоте, и нам со Свентой единственно приходилось все-таки за ним присматривать, чтобы совсем уж не перекормил деликатесами Таллиану, и дал возможность накормить девчушку кашей, потрафив теще. Хотя, признаться, я и сам предпочел бы овсянке вафельные трубочки с суфле и шоколадной крошкой, но… увы… приходилось поддерживать образ аристократа и подавать пример подрастающему поколению.

Въезд в Бардинос поначалу ничем не отличался от вступления нашей "армии" в другие провинциальные городки: также бежали за

нашей процессией мальчишки с криками: "Едут-едут!"; также останавливались поглазеть на нас прохожие; также азартно гавкали, приветствуя, местные собаки и также, лениво повернув головы в нашу сторону, щурились на подоконниках, заборчиках и ветках деревьев вальяжные коты.

Время было послеобеденное и день будний, поэтому прохожих на улицах было немного, но, как и везде, возле единственного в городе постоялого двора уже собиралась небольшая толпа во главе с местной знатью. Впрочем, толпа все росла и росла, как тесто на дрожжах.

Мы подъехали к крыльцу и два лакея, перед въездом в город выставленные для торжественности, словно на витрину, на запятки кареты герцогини, спрыгнули на землю, до тошноты изящно открыли дверцу, откинули ступеньки и склонились в поклоне. Теща-герцогиня величественно сошла на землю, заранее милостиво улыбаясь. Однако… воплей восторга и криков: "Ура!", – с подбрасыванием в воздух головных уборов отчего-то не последовало. Толпа немного всколыхнулась, по ней прошел шепоток и… все. Встречающие снова вернулись к полной неподвижности, будто ждали кого-то еще. Высокие чины магистрата, лишенные поддержки народных масс, попытались, было, шагнуть вперед, дабы со всем тщанием поприветствовать прибывшее благородное лицо, но, поозиравшись, остались стоять на месте.

Матушка Свенты в полнейшем недоумении от такой встречи сделала знак няньке вынести или вывести (как получится) из кареты внучку. Толпа вновь с любопытством шелохнулась и вновь затихла.

Мы с женой тоже ничего не понимали. Обычно, не переваривая на дух всякую официальщину, мы давали возможность встречающим накричаться, приветствуя герцогиню, выговориться, рассказывая, как они счастливы лицезреть… в лице… пожелать от лица их лиц… и, так сказать, лично засвидетельствовать свое почтение, уважение, восторг… и так далее и тому подобное, затем проводить гостью городка в предназначенные для нее покои. После протокольного словоблудия обычно вся знать протискивалась в двери гостиницы или постоялого двора (в зависимости от того, что имелось в конкретном городе), простой народ довольный разбегался трепать языки, в красках расписывая представление "Приезд герцогини в нашу глухомань" тем, кто не смог придти лично. В этот момент и мы с женой тихонько выскальзывали из своей кареты и, смешавшись с местными, без шума проникали в свои апартаменты. Самое трудное бывало отловить кого-нибудь из прислуги, чтобы уточнить, где они – наши апартаменты.

В этот раз наработанный сценарий не хотел проигрываться столь же гладко, как раньше. Вздохнув, мы со Свентой поглядели друг на друга и, синхронно пожав плечами, вышли из кареты. С другой стороны от крыльца. Свента всегда презирала ступеньки и даже в платье выпархивала из кареты, словно бабочка. Так и сейчас, не дожидаясь застывших в поклоне лакеев, мы выпрыгнули пред очи тех, кто не смог попасть к крыльцу. Мое появление вызвало странную реакцию. Кто-то истошно закричал: "Вот он!!", – и я в полнейшем недоумении оглянулся, чтобы посмотреть на "его", хотя и знал, что в экипаже больше никого не было.

– Вот он! – уже вся толпа заорала так радостно, будто встретила обоз с богатыми подарками любимого дядюшки. – Наш(!!) Филлиниан приехал! Он здесь!!

От крыльца в нашу сторону стремительно ломанулись все, кто там был, исключая чиновников, обязанных поприветствовать герцогиню. Я испугался, что тещу сейчас затопчут,

а вместе с ней дочку, поэтому моментально сформировал маленький купол, накрывший моих близких. Несколько человек мячиками отлетели назад, но ничуть не ошеломленные оббежали тещу с ребенком по большой дуге и влились в общее столпотворение. С испугу я вкачал столько энергии, что и рушащиеся скалы не смогли бы причинить вреда моим подзащитным.

Толпа, будто единый организм орала:

– Будь здоров, Филлиниан! Ты действительно приехал! Добро пожаловать! И Благородная Свента здесь! Ур-р-ра-а-а-а!

Меня буквально оглушил шум и приветствия. Главное, я не мог взять в толк, откуда такая радость и с чего бы такие почести в наш адрес? В первые ряды продрались мои старые знакомые: дознаватель Саллиниан и травник Ирритано. Наобнимавшись с ними мы с женой предложили встретиться в знакомом всем ресторане постоялого двора и поговорить подробнее.

В это время гвардейцы, наконец, вспомнили о своих обязанностях, оттеснили толпу и мягко, но настойчиво воссоединили нас с герцогиней. Купол я уже снял, увидев, что опасности нет. Люди немного успокоились и чиновники, откашлявшись, смогли приступить к своим обязанностям. После церемонии знакомства, когда формальности были окончены, кто-то из толпы спросил: а что это за женщина с ребенком. Я объяснил, что женщина – мать Свентанианы, а девочка у нее на руках наша дочь. Что тут началось. Казалось, спектакль отыгрывают заново. Народ словно обезумел. Еще немного и, отшвырнув гвардию, нас всех принялись бы обнимать и подбрасывать в воздух.

– Тихо, уважаемые граждане! Ребенка напугаете!

Эти слова, которыми я попытался утихомирить людей, оказались волшебными. Все моментально затихли, и стали расходиться, шепотом обсуждая результаты прошедшей церемонии встречи.

Глава 10

Бал в честь приезда герцогини набрал обороты и покатился по накатанной дорожке. Официальные приветствия отзвучали, всем присутствующим мы уже были представлены, как и присутствующие нам. Приглашенные разбились на группки по интересам, и, догадываюсь, с энтузиазмом перемывали наши косточки. Середина зала знакомого нам с женой ресторана при постоялом дворе была освобождена от столов, часть которых была убрана, а часть отодвинута к стенке и заставлена всевозможными закусками, напитками, салатиками и бутербродиками. В уголке местные музыканты довольно неплохо и в меру тихо наигрывали модные в этом году мелодии, не мешая разговорам. Мы со Свентой, выполнив обязательный минимум вежливых разговоров о природе и погоде, подошли к столам. Не успели взять по бокалу легкого вина, как местное офицерство возжелало непременно засвидетельствовать свое почтение персонально моей жене. Искоса поглядывая на меня, наперебой вспоминали события позапрошлого года и нашу тренировку. Выяснилось, что тот самый офицер, который больше всех досаждал жене, получил повышение и переехал в другой город, где возглавил отряд егерей. Офицеры считали его карьерный рост вполне заслуженным и своевременным. Неприязнь к нему у меня совершенно прошла, поэтому было даже немного жаль, что одного из старых знакомых мы не увидим.

Судя по всему, храбрые военные уже изрядно "приняли на грудь", поскольку завели разговоры отнюдь не о женщинах, а о достоинствах и недостатках рубящего оружия по сравнению с колющим; о тактике действий боевых пятерок в горах; о различиях в методиках подготовки егерей и гвардейцев; и так далее и тому подобное, дорогое и нежно хранимое в сердце истинного военного. При этом они умудрились-таки втянуть в разговор мою жену. Увидев, с каким жаром она влезла в спор, я решил не мешать родственным душам обмениваться опытом и ушел ловить Ирритано, мысленно назначенного мной веником для разгона тумана в некоторых вопросах.