Городок Нонстед
Шрифт:
Лицо Скиннера скривилось, будто он хотел вставить ехидную ремарку, но воздержался и только кивнул головой.
— Потом мы приехали сюда, в Нонстед, — продолжил Натан, всматриваясь в дорогу. — Хотели ехать дальше, к какой-то Фиониной родне, но здесь у нас сломалась машина. Что-то с коробкой передач, уже не помню, что именно. Механик сказал, что ремонт займет дня три. Оказалось, что все шесть, а стоило в два раза дороже, чем он запросил сначала, но мы не жалели. Боже, как мы здесь развлекались. Без клубов, галерей, кабаков, сами, вдалеке от беспокойного мира. Мы двое,
Он прервался. Ехали в тишине, освещаемые светом контрольных ламп, развешанных в темноте окрестностей.
— А потом все начало портиться, — сказал Натан уже совсем другим тоном. Он ощерил зубы, будто в нем неожиданно пробудилась агрессия.
— Кто облажался? — тихо спросил Скиннер.
— В том то и дело, что никто. В любом случае, не я. Когда забрали автомобиль и вернулись в Нью-Йорк, Фиона перестала быть собой. Начала… гммм… размываться. Это случилось не вдруг. Процесс занял около полугода. Все хуже разговаривали, все реже смеялись, по-прежнему вместе делали многие вещи, но уже без энтузиазма с ее стороны. Засыпала на фильмах, не хотела танцевать на приемах, всю ночь могла пить теплое пиво без газа или холодный кофе без вкуса. Не дочитывала книги, заваливала проекты, в конце концов перестала ходить на работу. Я узнал об этом случайно. Уронила свой мобильник в мусоропровод, а ее шеф позвонил именно тогда, когда я выходил из дома. Я нашел мобильник и узнал, что она не справилась с двумя проектами.
— Нашла кого-то другого?
— Нет. Пробовал с ней поговорить, даже затащил на сеанс терапии, все без толку. Становилось все хуже, она даже о еде забывала. И я стал следить за ней. Она делала разнообразные вещи, каждый день что-то другое. Однажды пересаживалась целый день на разных станциях метро, на другой день обходила церкви в Челси, читала газеты из-за плеча разных людей, гладила деревья в парке. Нет, она ни с кем не встречалась. Просто угасала на глазах. Ее связь с материальным миром с каждым днем ослабевала. А потом она исчезла.
— Вот так просто?
— Более чем просто. Кажется, она вбросила в рюкзак несколько случайным образом выбранных предметов и ушла. Это произошло после того, как мы выпили бутылку вина, посмеялись, и первый раз за несколько недель занялись сексом. Она все время выглядела как тень, но мне кажется, что остатки сознания все еще тлели в ней. Настолько, чтобы усыпить мою бдительность.
— Искал ее?
— Как безумец. — Натан махнул рукой. — Не хочу даже вспоминать о всех этих не реальных, идиотских идеях, которые приходят в голову от отчаяния. Скажу только, что в своих поисках добрался до Мэйна.
— И не нашел, — Скиннер скорее утверждал, чем спрашивал.
— Нет, не нашел. Сдался. — Натан вытер лоб. — В конце концов, я сдался. Мое отчаяние превратилось в меланхолию, а затем в горе. Ненадолго вернулся в Нью-Йорк, где меня ждал агент с планом турне по Канаде и контрактом на новую книгу. Избавился от него при помощи нескольких ничего не значащих обещаний, а вскоре уехал в Нонстед, единственное место, где был по-настоящему счастлив. И поэтому, Скиннер, я не отстану от вашей Тайны.
— Потому
— Нет. Потому что такая тайна забрала у меня женщину, которую я действительно любил. Не удалось мне понять, что случилось, и никогда, никогда себе этого не прощу. Поэтому я сделаю все, чтобы раскусить вашу загадку. Понимаешь?
Скиннер кивнул. Он закурил. На этот раз Натан не возражал.
— Кроме того, — добавил он, — мне здесь больше нечего делать.
Остаток дороги они провели в молчании. Радио играло тихо, теряя волны среди гор, мотор время от времени резко рычал, джип входил в повороты. Когда впереди появились они Нонстеда, Скиннер сказал:
— С чего начнем, партнер?
Он произнес эти слова спокойным тоном, в котором не было и тени сомнения. Натан скрыл усмешку и ответил:
— С посещения места, в котором я вчера якобы кого-то сбил.
“Дьявол — это до…” — гласила надпись на стене старого, давно закрытого магазина. Свет далеко стоящего фонаря отражался от поспешно черных букв.
Скиннер прочитал надпись и бросил чем-то в сторону Натана. Тот непроизвольно поймал. Это была пустая банка из-под краски.
— Такую же надпись видел на продуктовом магазине неподалеку от церкви, на спортзале и на задней стене библиотеки. Мне кажется, что тот тип, которого мы сбили, пытался четвертую стену прибавить к своей коллекции.
— Интересно, — Натан доставал сигарету из пачки “лаки страйк”. Заскрежетала зажигалка “зиппо”, пламя, которое терзал ветер, осветило его лицо. — Авангардный метод евангелизации, не так ли?
— Что? — Скиннер скривился. — Ты можешь говорить по-человечески?
— Это дело рук Рансберга. — Писатель глубоко затянулся, не отрывая взгляда от граффити. — Боже мой, пастор по ночам носится по городу и пишет какие-то глупости на стенах. Ты что-то понимаешь?
— Я в целом немного понимаю. Знаю точно, отче любил выпить.
— Лечащий врач ни о чем таком не говорил. Я бы поставил на другую причину. Скиннер, — он повернулся к коллеге, — как думаешь, что должно лежать на столике священника в ризнице?
— Откуда же мне знать? — пожал плечами Скиннер — Святое Писание?
— Именно. Но у нашего пастора я видел только телефонную книгу. Также я дважды видел, как он реагирует на телефонные звонки. Мягко говоря, с сильным испугом. Мне кажется, что у нашего священника проблемы намного серьезнее, чем нам казалось. Кажется, пришла пора заглянуть в его святыню.
— Ты серьезно хочешь туда вломиться?
— Серьезней некуда.
— А зачем?
— Слышал о методе лягушачьих прыжков? Кажется, он применялся твоими предками давным-давно на Тихом океане? Если удастся нам разгадать его секрет, возможно, все остальное станет более понятным.
— Я думаю… — начал Скиннер, но Натан прервал его, энергично замахав головой.
— Нет. Извини, Скиннер, но “Отшельница” не является причиной этих проблем. Не спрашивай, откуда я знаю. Это догадка. Но думаю, что источник всей этой катавасии надо искать в другом месте.