Городок Нонстед
Шрифт:
— Черт бы…, - прошипел он и повернулся.
Джимми Дартсуорт в своих неизменных ковбойках, кожаных штанах с бахромой и куртке с клепками, а также с улыбкой за несколько тысяч долларов. Люди, мимо которых он проходил, замирали и пялились на него, а потом на Натана. Писатель отложил корзину и стоял на широко расставленных ногах, будто готовясь к драке.
— Что ты тут ищешь? — процедил он.
— Как это что? — Джимми прикинулся удивленным. — Тебя, Натаниэль! Тебя! С радостью сообщаю, что твой отпуск в этой милой местности
Слова о местности были адресованы клиентам магазина, которые забыли о покупках, и окружили Натана и Джимми. Джимми всегда умел найти нужные слова. Может, именно поэтому он был одним из лучших литературных агентов Восточного побережья. И может поэтому Натан его так не переносил.
— Я говорил тебе — отстань, — проворчал писатель. — Я должен повторить это прилюдно?
Дартсуорт как будто не слышал.
— Натаниэль Маккарниш, автор бестселлера “Шепоты”, - заорал он специально для толпы зрителей. — Самой страшной книги со времен “Мизери” Кинга. Самой коммерчески успешной со времен “Кода да Винчи”. Ты не имеешь понятия, дорогой друг, как я рад, что сумел тебя отыскать. У меня отличные новости. В папке в моей машине лежит очень интригующий контракт на следующую часть…
Сейчас он говорил притворным шепотом, склоняясь к писателю. Запах одеколона был настолько силен, что Натану стало нехорошо.
— Сваливай, — прошептал Натан.
— Никому еще я не предлагал настолько хороших условий, можешь мне поверить! Только аванс…
— Отвали, — повторил писатель громче.
— Только аванс тебя изумит. На десерт у нас распечатки нескольких мейлов от крупных издателей…
— Ладно, — прервал его Натан. В глазах Джимми блеснула надежда, первое человеческое чувство с момента вторжения в “Мэддиз”. — Ладно, не хочешь выходить, оставайся. Говори, сколько хочешь, пока не посинеешь. Я уйду.
Натан прошел через окружающую его толпу заинтересованных клиентов, мимоходом извинился перед немолодым работником магазина в толстых очках, которого почти толкнул на банки с собачьим кормом, и вышел.
Горсть обезболивающих таблеток помогла. Головная боль ушла вместе со всякими мыслями. Натан делал все медленно, почти как робот. Принес дров, разжег огонь в камине, накормил Кошмару, разогрел суп, подмел и вытер пыль с мебели. Затем, с абсолютно пустой головой, накрылся одеялом и заснул. Ему ничего не снилось.
Когда писатель открыл глаза, уже смеркалось. Только огонь в камине продолжал все освещать. Натан посмотрел на мрачный лес за окнами, затем встал и пошел в кухню. Сделал крепкий кофе и обильно его подсластил. Ему было хорошо.
Сон, кофе и наведение порядка доставили ему удовольствие. Он по-прежнему не понимал событий, свидетелем которых стал, но сейчас был готов их обдумать. Он согнал Кошмару с лэптопа, включил его и зашел на форум, на котором поместил записи жутких разговоров Ванессы.
“Привет. У тебя была отличная мысль. Прослушал несколько раз эту запись перед сном, но не знаю, что из того, что услышал запись, а что сон. Что скажешь? Ты сам его слушал?”
— Каждое путешествие начинается с первого шага, — сказал он по-прежнему обиженной Кошмаре. — Это китайская пословица.
Мужчина рассмеялся и его взгляд упал на телефон. Он выключил звук сразу после встречи с Дратсуортом, и правильно сделал. Агент с выдержкой грифа, кружащегося над падалью, набирал его номер каждые 15 минут. Он успокоился после десятка попыток, но тут экранчик телефона засветился вновь.
Натан взял телефон. Скиннер.
— Ну, что случилось? — сказал писатель в трубку.
— Натан, помнишь мостик по дороге в “Праттс Хат”? — услышал он в ответ. Голос лесоруба был приглушенным, будто бы он опасался говорить громче. По плечам писателя прошла дрожь.
— Помню, а что?
— Через полмили после него справа есть дорога. Обычная грунтовка. Помнишь?
— А должен? Скиннер, что происходит?
— Это не телефонный разговор. Слушай, ты мог бы… мог бы за мной приехать.
Сначала Натан подумал, что “мустанг” Скиннера увяз в грязи — после последних дождей на дороге появились большие лужи — но потом оказалось, что машина стоит на сухой обочине. В темноте еле рассмотрел фары “форда” и фигуру Скиннера, сидящего за рулем.
Он выскочил из “ранглера”, не выключив двигатель.
— Что с тобой? — спросил Натан с наигранной веселостью, садясь к пассажирское кресло и закрывая дверь.
Скиннер повернул к нему лицо, посеревшее и неожиданно постаревшее. Он откашлялся.
— Спасибо, что приехал, — прохрипел лесоруб.
Тишина была глубокой, был слышен звук мотора джипа и бурчание какой-то радиостанции.
— Знаешь, ты звучал по телефону как смерть, — пожал плечами Натан. — Я думал, что-то случилось.
— Потому что случилось. Я видел черного пса.
— Блин, Скиннер, я слышал и о более страшных трагедиях.
— Видел тот дебильный фильм с Патриком Суэйзи? — Скиннер не обратил внимания на иронию в голосе писателя. — Тот, в котором он играет дальнобойщика, который ввязался в торговлю оружием?
— Не знаю. Нет, наверное. О чем речь?
— В “Меконге” я часто разговаривал с водилами. Это суеверные типы, чрезмерно суеверные. Как моряки. Не поверишь, сколько из них откажется от поездки в пятницу, или постарается перенести работу, если увидели какой-то злой знак. Очень многие из них верят в черного пса.
— Насколько я тебя понимаю, ты не имеешь в виду пирата из “Острова сокровищ”. — Натан Закурил. — Остается пес-призрак, который пугает путешественников на перекрестках или местах казней. В Англии тьма побасенок об этом, не думал, что и тут ими народ пугают.