Городок Нонстед
Шрифт:
— Перестань нести чушь. Ты знаешь, что это значит. И не переходи ему дорогу.
— Что?
— Не переходи ему дорогу, — выразительно прошипел Скиннер и качнул головой в сторону Натана. — Если кто-то и может разгадать загадку этого проклятого городка, то только он.
Что за день.
У меня нет ни малейшего желания вспоминать о своих обидах или мстить, потому что произошло нечто невероятное. В один день, да что там, в течение одной минуты, в магазине появились два просто невероятных типа. Мало того, они оказались знакомы
Не могу нарадоваться. В последнее время мне было скучно. Я даже начал обрабатывать глупую Обезьяну из мясного отдела. А сейчас? Как буриданов осел. Не знаю кого из них выбрать.
Тот, кто начал разговор, выглядел как на съемочной площадке “Бонанзы”. Его одежда не свидетельствовал об отсутствии вкуса, она должна была привлекать внимание. Все в этом человеке — одежда, интонации, улыбка, даже способ подачи руки — кричало: “Смотрите. Это я. Удивитесь мне. Все меня видели?”
Он производит впечатление совершенного манипулятора, альфа-самца, охотника за сердцами — казалось, он сиял ярче ламп дневного освещения, которые светились под потолком.
И добился своего. Люди следили за ним телячьими взглядами и впитывали все его слова. Все, включая идиота Уилсона, который оторвался от своих бумаг. Никто не обратил внимания на искусственность этого типа, такую же, как и его сделанные в Китае побрякушки. Никто не отметил, что каждый его жест не настоящий, каждое предложение тщательно отрепетировано. В нем не было ничего людского. Ничего настоящего. Маска.
А ведь известно, чем ярче маска, тем больше тьмы скрыто за ней. Эх, вскоре возьмусь за него…
Его ником будет “маска”.
Второй был полной противоположностью первого. Коротко стриженный, слегка небритый, бледный, с кругами под глазами, в черной байкерской куртке. Естественным желанием каждого едока хлеба было отвести взгляд, естественной потребностью — обходить такого парня и пойти как можно скорее своей дорогой. В этом не много смысла. Часто тип в черной коже — обычный мелкий преступник, и его можно прогнать ручкой от метлы. Но тот, кого видел в магазине, был другим. Он наверняка не был опасным, но почему-то вызывал уважение. Его эмоции кипели и собирались в темную тучу над его головой. Я чувствовал неприязнь, враждебность, брезгливость, задор, видел стиснутые кулаки, прищуренные глаза, легко подрагивающие веки… Я бы не хотел, чтобы этот молодец был моим врагом.
К счастью, мне это не грозит. Прихвачу его и не отпущу. Переработаю в что-то особенное, создам историю, каких мало.
Я дам ему ник “файрвол”.
Но начну с маски.
10
Этим утром Натан старался сделать все, как положено. Принял горячий душ, съел нормальный завтрак, выпил крепкий кофе, покормил кошку, нарубил дров. Все это сложилось в ритуал, который должен был разогнать злую ауру, висящую над городом, или хотя бы уменьшить вред, наносимый ей. Над кронами деревьев по-прежнему висели тяжелые тучи, каждую минуту угрожающие очередным дождем.
— Еще немного, и у меня отрастут
— А может, они уже у меня есть? — спросил он у своего порозовевшего и побритого отражения в зеркале.
Он не спеша ехал по городу. Он пытался составить план предстоящего разговора, но не мог не заметить, что последние дни похитили у окрестностей осеннее очарование. Голые, лишенные листьев деревья и люди в плащах придавали улицам Нонстеда кладбищенскую атмосферу.
Дом Макинтайров произвел еще худшее впечатление. Это было строение, имитирующее викторианский стиль, с большими окнами, лужком, окруженным розовыми кустами и привлекательным вязом перед домом. Глядя на голое дерево и на криво припаркованный “нисан”, Натан не мог избавиться от впечатления, что в доме случилось что-то страшное. Что дом кричал о помощи.
Он неуверенно нажал на звонок и отступил на шаг, нервно потирая ладони. Почти тут же дверь открылась настежь.
— Чем могу помочь?
— Миссис Макинтайр? — пробормотал Натан. Перед ним стояла немолодая, не худая, но ухоженная и элегантная женщина, демонстрировавшая типичное для женщин умение выражать десятки эмоций языком тела. В том, как она уперла руки в бока и легко склонила голову, крылись одновременно любопытство и неудовольствие. Натан не сомневался, что десять-пятнадцать лет назад она могла стать предметом жестоких сражений.
— Да, это я, — сказала она. В голубых глазах появилось беспокойство. — Вы из полиции?
— Нет, нет. — Натан махнул рукой. — Я не из полиции. И не из СМИ. Меня зовут Натаниэль Маккарниш и… меня интересует то, что произошло с вашим мужем.
— Зачем? — Она застыла.
— С ним произошло что-то очень нехорошее. Что-то, что происходит нечасто, что-то, с чем не справятся не полиция, ни психотерапевт.
— Вы меня удивили. Уходите.
Она сделала движение, желая закрыть дверь, но Натан придержал дверь рукой.
— Я не хотел вас испугать, извините. У меня нет злых намерений, хочу разгадать эту загадку.
— Вы не отсюда, — жена агента по продаже недвижимости слегка прищурила глаза. — Издалека, из какого-то далекого города, наверняка большего, чем Нонстед. Почему вас интересуют наши проблемы?
— Интересуют. Когда-то я тоже потерял близкого человека. При похожих обстоятельствах.
— Вы ее нашли? — голос женщины немного дрожал.
— Нет. Я могу войти?
— Да, пожалуйста.
Через минут мы сидели в кожаных креслах в салоне дома Макинтайров и пили чай, о составе (и цене) которого Натан мог только догадываться. Он оценил взглядом помещение — картины, висящие на стене над лестницей, стильная эбеновая мебель и мраморный камин — и посмотрел на хозяйку, задумчиво всматривающуюся в огонь. Он хорошо рассмотрел чуть напухшие щеки и покрасневшие глаза. Рука, державшая чашку, едва заметно дрожала.